Пограничные полномочия

И почему я сразу не доверился инстинкту…

Стол предупреждающе мигает и сервируется на вид однообразным обедом.

– Выгода может не быть основной целью, – закидываю проверочную фразу.

– Хе, эту идею обычно и внушают недоумкам, – выдаёт Толик.

Ну ясно…

Лапша, которую я взялся было наматывать на вилку, решительно не собирается заканчиваться. Пока прикидываю, не может ли оказаться так, что вся порция у меня на тарелке состоит из единого пучка макаронин, Тихорецкий без комментариев подсовывает мне сервировочный нож.

Понятия не имею, что ем – вроде микс из итальянской и ещё какой-то кухни. Обалденно вкусно – и это тоже заслуга Сашки: он полностью берёт на себя техническую проработку меню, просто из любви к процессу. Но названия блюд мне с первого раза всё равно не выучить…

– Ты, кстати, – выспрашивает Толик, шатая башкой, будто какой-то игрушечный божок, с каждым колебанием всё больше вытягивая шею, – расу на службе своей видел? Говорят, в Содружестве решили не впускать их.

– Не видел.

А дальше участвую в общей беседе только машинальными фразами – просто наблюдаю за героем дня. Во-первых, он называет её Марджи! И она позволяет, пробудив во мне знакомое смешанное с жалостью раздражение. Алекс тоже заметил: он приподнимает один уголок рта – не означает ничего хорошего.

Во-вторых, Толик машинально оттесняет Риту из сферы своего физического влияния: отпихивает локтем, перебивает, загораживает ей виды.

Глядя на это, Алекс отодвигает почти пустую тарелку и неестественно медленно складывает руки на груди, прищурившись и откинувшись на спинку чего-то сетчатого наподобие плетёного кресла. Надо будет у него спросить, как называется эта штука и не внёс ли свою лепту в её создание маэстро Гусев, способный, наверное, победить в чемпионате мира по неудачным идеям.

В-третьих, этот кретин позволяет себе как бы пошутить, когда Рита пытается втиснуть в разговор одну из своих нескончаемых воодушевлённых тирад:

– Зато ты красивая, Марджи.

Алекс неторопливо поворачивается ко мне, я слегка киваю давно отработанным жестом – и он столь же неспешно засучивает рукава абсолютно белой рубашки.

Анатолий напрочь игнорирует недвусмысленный видеоряд.