Завещание соседки

В ней было что-то особенное, неповторимое. Такая может быть только одна, ни подражать, ни подделать – невозможно.

Он посмотрел на часы. Нельзя сказать, что Вера всегда опаздывала. Вовсе нет. Она приходила как получится. Но больше всего он боялся, что однажды она не придет совсем.

Наконец из подъезда вынырнула знакомая фигура. Она нарочно приостановилась любезно поздороваться с соседками, сидящими на лавочке, и, явно не торопясь, устремилась к машине.

С облегчением вздохнув, он распахнул перед ней дверцу:

– Привет!

Она снисходительно кивнула, устраиваясь на переднем сиденье.

– Не будь ты букой! Улыбнись! – ласково попенял он, устраиваясь за рулем.

Вера поморщилась, потом чуть-чуть улыбнулась.

Когда они подъехали к «Разгуляю», женщина нахмурилась.

Когда вошли в зал и администратор бросился к ним, чтобы проводить до столика, Вера уже полыхала праведным гневом.

– И это, по-твоему, кабак? – угрожающе прошипела она сквозь зубы.

Игорь широко улыбнулся:

– Самый кабачный ресторан.

– Ох! – насмешливо пискнула она и плюхнулась в красное бархатное кресло. Взглянув на лежащее на столе меню, она даже не взяла его в руки.

Он смиренно устроился напротив.

– Что будем заказывать? – Игорь старался сохранять благодушие: чутье подсказывало, что сегодня с любимой нужно поосторожнее. Легко с ней в общем-то никогда не было, но иногда казалось, что прямо-таки по минному полю ходишь.

– Вкусное что-нибудь, – она праздно глазела по сторонам, неодобрительно уставилась на огромную, вроде бы хрустальную люстру, «прямиком из какого-нибудь провинциального театра».

– Если тебе здесь не нравится, можно сгонять куда-нибудь на Пятницкую, – предложил Игорь.

Вера не ответила. Она нервно потянулась за бокалом с апельсиновым соком. Иногда хорошо, что твой парень не психолог. Сейчас она обрела вид натянутой струны. А взгляд всего лишь скользнул по столикам слева, где в нескольких метрах от них сидели две пары.

Вот так встреча!

Им хватило доли мгновения, чтобы увидеть и узнать друг друга. Оба тотчас отвели глаза и сосредоточили усилия на том, чтобы никто ничего не заметил. И даже в голову не пришло задуматься, что главное – произошло, и изменить этого нельзя.