Не к ночи будь помянута. Часть 2

Даша стояла за стойкой и отрешённо протирала полотенцем стаканы. Она была не здесь.

И я замерла, когда до меня дошло то, чем для неё представляется пространство буфета. Повинность. Это не её жизнь. Её чувства и слова тут никому не нужны. Что угодно – дешёвый роман, сериал, мечта – для неё настоящее, а всё вокруг – нет.

Господи, да ведь я десятилетиями жила не своей жизнью. Только счастливая Даша себе во благо заменила отвратную реальность розовыми соплями несуществующей любви и приключений, а я – изнуряющей работой и унылыми правилами.

От прикосновения к далёкому прошлому мне стало гадко и грустно. Я села за столик и сняла шапку.

– Кофе? – спросила Даша.

Местный растворимый кофе не вызывал у меня ничего, кроме глубокого отвращения, но я кивнула. На прилавке застыла коричневая пластиковая чашка с чем-то похожим на нефтяные отходы, покрытые пенкой от супа.

– Я собственно насчёт работы. – начала я деловой разговор. – Не знаешь случайно, нужна здесь техничка или посудомойка?

Даша на секунду оторвалась от стакана, но даже не посмотрела в мою сторону.

–Тут нет работы, и не ищи.

– Почему?

– Да так. У меня мать техничкой в садике работает за копейки. Это с высшим-то образованием. А отец так вообще дома сидит. Завод закрылся и привет.

– Но ты ведь работаешь.

– Тётка устроила. Она тут кассиром.

Мой энтузиазм слегка померк. Ну ничего. Всё-таки город – не село. Я бросила пустую чашку в мусорное ведро и, не прощаясь, ушла.

Следующим по списку был рынок. Сейчас, перед праздниками, тут было людно.

В большом помещении, поделённом перегородками на сектора, так и сновали озабоченные граждане. Из колонок, подвешенных к потолку, гремела музыка. Я попробовала было договориться – сначала в молочном отделе, потом в цветочном. И даже безуспешно потолкалась среди могучих баб, торгующих мясом. Без толку.  Даша была права. С работой в городке была беда. В наше время такого не было.

Наконец, я добралась до отдела, где торговали всякой ерундой. Хлопушки, маски и ёлочные шары совершенно немыслимо соседствовали с женскими трусами и мужскими носками; водопады хрустящего дождя и блестящей мишуры колыхались от людского движения и сквозняков.

На продавщице сиял красный кокошник.

– Извините. Мне нужна работа. – я старалась перекричать людской гомон и жизнеутверждающую музыку.

– Да что ты! А на праздники смогла бы?

– Да.

– Сейчас хозяйке позвоню.

Женщина ушла под завесу фольгового дождя и быстро заговорила по телефону.