Мир женщин. Клятва

Девочки в чепчиках, в коротких платьицах, с погремушками и куклами в руках, бегами между ног у ходящих между лавками женщин, играли в салочки прямо на мостовой и пускали бумажные кораблики в небольших лужах. Женщины подковывали лошадей, кожаные брюки, оголенные широкие спины и руки, держащие молоты и топы прикрывающие тяжелые груди. В узком переулке в красильне: красили ткань и тут же развешивали ее на веревках, протянутых от одного дома к другому, женщины в разноцветных от краски передниках. В белоснежных колпаках, передниках зазывали к себе булочницы, показывали ткани в небольших магазинчиках портные и ткачи.

– Что притихла?

– Осматриваюсь.

– Нравится? И откуда же ты пришла ко мне, неужели не с пансиона господина Ганара?

«Знала бы – ответила, а так лучше промолчу».

– Чего язык прикусила? Ничего, сейчас расспросим о тебе, как раз туда едем, – фыркнул Тебальт и пришпорил лошадь.

«Так Лина, сейчас он все узнает, и пойдешь ты дорогая куда подальше. Ну и ладно. Я буду все отрицать.

Сама могу прожить, разберусь. Открою больницу и буду всех лечить, а его вот не буду».

– Мы уже почти приехали, – Тебальт резко остановил коня, и соскочив резко сдернул Лину с лошади, не заботясь о ее платье, коленках и пораненных чувствах. – Идем, хочу узнать о тебе всё, – схватил ее за руку и быстро направился к небольшим воротам. Высокий каменный забор и широкие деревянные ворота, вот и все что увидела Лина, зато войдя внутрь – ахнула. Здесь была чистота, дорожки выложены разноцветным песком, между ними голубые цветы, низкорослые кустарники с яркими красными цветами и вдалеке даже протекает ручей, слышно как вода перекатывается по камешкам.

«Пансион – вот это да!»

У главного входа в огромный дом их ждал Фалк Бриц, в черном длинном камзоле он был похож на огромного черного ворона, который ждет с каким-то дьявольским наслаждением, когда ему принесут свежатинки. И когда успел переодеться? Лина захотела скрыться, спрятаться от его пронзительного взгляда, который пробирал до косточек.

Тебальт же потащил ее по песчаной дорожке вперед, а она не отрывала взгляда от карих глаз, стоящего впереди мужчины. На мгновение ей показалось, что взгляд изменился и из презрительного стал злым, когда она зацепилась носком домашних балеток за горшок с ярко желтым цветком. То, что промелькнуло в его взгляде, могло сойти за жалость, желание помочь, но через секунду там было лишь презрение к ней.

«И не такое покажется. Красивый, но страшный».