Мир женщин. Клятва

Разрежь его, – Тебальт видно решил ее добить сегодня, и ведь ирония в его голосе так и звучала. Лина остановилась и развернулась. Они хотят, чтобы она сама его разделала? Ну, уж нет. – Чего застыла? Давай режь, – Тебальт наслаждался тем, как она двинулась обратно, развалившись на диване, он внимательно наблюдал за ее движениями. Эта девушка была интересна, там, на лестнице, не он ее спас, она спасла себя сама. Магия у женщины в этом мире такое редкое явление и вдруг такая одаренная в его доме. Он потому и решил сделать ее личной служанкой, чтобы понаблюдать, увидеть ее в действии, понять, как она работает с ней.

Уже то, как она несла огромное блюдо, легко перехватила его одной рукой и поставила его на стол, даже не напрягаясь, будто это и не умон, а всего лишь салфетка. Но эта девчонка, ну кроме всего этого, пока никак не показала ее, свою магию, значит, он заставит.

Магия – ею могли управлять как мужчины, так и женщины, но сейчас владело этой магией только мужское население, среди женщин она делилась не ровно, были очень одаренные особи, но в большинстве своем женщины магией не обладали.

Ну или проще сказать их никто на эту магию давно не проверял.

Лина подошла вплотную к столу и внимательно его осмотрела: – Нож господин, мне его не дали, вы правы, сейчас же за ним схожу, – она улыбнулась, показав ровные зубки и ямочки на щеках и развернувшись двинулась к двери.

Что делать будем …

– Нож есть, держите мисс, – Лина развернулась, и первое, на что она натолкнулась – на карие глаза Брица, цепкий взгляд и усмешка на лице, разгладившая его складку на лбу и даже его губы, тонкие как линия, они стали чуть плавнее, появился изгиб.

«Красив, чертовски красив, и ведь ему жутко идет улыбка».

– Друг мой, ты говорил, что не любишь умона? – голос бархатистый обволакивал и напрягал одновременно. Лина замерла. Бриц, смотрел на нее, а ей казалось, что ее просвечивали рентгеном.

«Вот это взгляд!» – потом перевела взгляд на Тебальта: «Правильно не люби его, дай мне его унести, и я его отпущу в бассейн, море или даже лужу.

Такого красавца нельзя есть», – она надула губки и со взглядом обиженного хомячка посмотрела на лежащего все еще в желе умона.

– Ладно Лина, уноси его, – смилостивился Тебальт. – Утром я не хочу, есть живых существ, но вот вечером я его обязательно съем. А я не люблю его, пока в рот не положил, – посмотрев с прищуром на друга, ответил Тебальт, – а на вкус он очень божественен.