Охота на охотника

Белоснежный особняк был окружен небольшим садом и надежной двухметровой оградой; к главному входу вела широкая, посыпанная золотистым песком дорожка. Многочисленные знакомые Эмили в один голос говорили, что особняк полностью преобразился после смерти мистера Маверика. Скупой муж не давал талантам Эмили развернуться в полную силу, и мало кто бывал у них в гостях. Но после того как мистер Маверик отошел в мир иной и Эмили в положенный срок сняла траурное платье, двери ее дома распахнулись для лучших людей Нью-Йорка.

Салон Эмили Маверик быстро приобрел известность. К ней приходили художники и политики, драматурги и поэты, скрипачи и биржевые маклеры. В доме Эмили можно было встретить, кого угодно. Не проходило и недели, чтобы о салоне миссис Маверик не упомянула та или иная нью-йоркская газета. К Эмили было принято прислушиваться. Эмили задавала тон. Эмили была известна в Нью-Йорке не меньше, чем ее именитые гости.

Одним словом, лишь грубиян вроде Даррена Уолша, совершенно одичавший в амазонских джунглях, мог не испытывать трепета при мысли о том, что он приглашен на прием самой Эмили Маверик.

К особняку миссис Маверик Эл и Даррен подкатили ровно на час позднее назначенного времени.

– Ты главное блюдо на этом приеме, – беспечно заявил Эл, когда Даррен обратил его внимание на их опоздание. – Тебе не годится приезжать раньше всех.

Это легкомысленное замечание только разозлило Даррена, и он вошел в просторный холл дома в самом мрачном настроении. Действительность превзошла все его худшие ожидания.

Впрочем, нужно было отдать справедливость хозяйке особняка – все было отделано с большим вкусом. Эл одобрительно зачмокал губами, когда увидел, что ковер на лестнице напоминает цветом растительный покров в жарких тропических джунглях.

– Эмили большая выдумщица, – шепнул он Даррену. – И вкус у нее отличный.

Охотник хмурился. В отличие от Ларреби, у него затея хозяйки сразу вызвала отвращение. Для чего это, интересно, приготовлены роскошные декорации? Чтобы он чувствовал себя «как дома»?

– Даррен, хватит дуться, – пихнул его локтем в бок Эл. – Побудь хоть раз в пять лет цивилизованным человеком.