Наследство черной вдовы

С излишне прямой спиной, застывшей на лице маской пренебрежения ко всем окружающим, он напоминал живую статую. Я как будто слышала скрип его зубов, хотя челюсти и не были сжаты. Его самолюбие страдало от того, что ни аристократы в лице Шарона и меня, ни солдаты не пожелали делить с ним пищу. Артар – позорное клеймо на всю жизнь. Тот, кого постоянно сторонятся люди любого класса. Думаю, и служанки отказались бы есть за одним с ним столом, если бы рядом не сидели мы с Шароном. Вряд ли для обитателей замка были секретом не до конца сложившиеся отношения между врачом и их госпожой.

– Селенира, – отвлек меня от размышлений Шарон, – поешь, тебе надо подкрепиться.

Я автоматически кивнула, все еще занятая своими мыслями.

– Селенира.

Я недовольно поморщилась.

– Мы с Аликой ели в карете. Я не голодна, Шарон.

– Да неужели? – насмешливо поинтересовался он. – И поэтому у тебя сейчас бурчит в животе?

Я покраснела. Мой желудок очень не вовремя решил опровергнуть мои слова.

Мясное рагу, густая вязкая каша, похожая по вкусу на тыквенную, сдобные булочки, стакан морса.

Я ела, не ощущая вкуса. Усталость, страх перед будущим, недовольство сложившейся ситуацией и моей незавидной ролью в ней мешали наслаждаться ужином.

Все в таком же задумчивом настроении я поднялась в свою комнату, вымылась с помощью служанок в невысоком жестяном тазу, любезно предоставленном трактирщиком, переоделась в плотную длинную ночную рубашку и легла спать. Впрочем, уснуть мне не удалось: не успела я расслабиться и выбросить из головы мешавшие отдыхать проблемы, как по всему постоялому двору вдруг разнесся жуткий вой.

Подскочила я высоко, спасибо натренированному телу. Резко опустившись на кровать, ударилась всем, чем было можно, о жесткий каркас и, не сдержавшись, грязно выругалась. Вой повторился. По телу пробежал табун мурашек.

– Убью, – мрачно пообещала я сама себе, вставая с кровати и растирая руки, ноги и спину. В душе бушевал ураган эмоций: страх смешал с недовольством, раздражение – с любопытством.

А еще хотелось собственными холеными руками попробовать придушить того, кто посмел нарушить сон моего сиятельства. В общем, в коридоре я оказалась, пылая жаждой мщения.

– Ронара, идите к себе, – Лоран, как будто дежурил у моей двери, появился мгновенно, перегородил дорогу: губы сжаты, глаза недовольно сверкают, одет по-дорожному. Он что, не раздевался еще? – Солдаты сами со всем разберутся.

Я хотела было ответить, но внизу раздались крики и шум.