Мать-одиночка для Темного Князя

Вампир, высокий мускулистый шатен, зеленоглазый охальник, как звали его среди слуг, преданный друг и напарник в тренировках, появился мгновенно, одетый в такой же наряд, готовый к бою.

– Наслать на них армию, и дело с концом, – проворчал Арчибальд, направляясь вон из спальни.

– Имидж, – назидательно сообщил друг.

– Нахватался слов заморских, – поморщился Арчибальд.

Спор тот был давний, ни к чему спорщики ни разу так и не пришли, каждый оставался при своем. Арчибальду не хотелось без надобности свои ребра в драках ломать, Аркадий считал, что только так можно поддерживать авторитет среди воинственных рас.

Тролли уже ждали на на широкой каменной площадке за дворцом. Громадные зеленокожие туши, готовые драться всю жизнь, они, полуголые, с ухмылкой наблюдали за подходившими друзьями. Арчибальд, не скрываясь, поежился от холодного, пронизывающего ветра, пробиравшегося под одежду. Погодка, чтоб ее.

– И кому тут жить надоело? – угрюмо поинтересовался он, подходя к десятку недовольных низкой, как они считали, зарплатой троллей.

Драка закончилась быстро. Арчибальд, как и следовало Темному князю, не стеснялся прибегать в бою к магии. И скоро все бунтовщики были красивыми звездами раскиданы по двору. Арчибальд аккуратно потрогал пальцем заплывший левый глаз. Что ж, в этот раз, можно считать, легко отделались: немногочисленные синяки и ссадины у него и сломанная правая рука у Аркадия. Всего лишь.

– Что там дальше? – повернулся он к другу.

– Аудиенция у гоблинов и вампиров, – сообщил тот, баюкая пострадавшую конечность. Заклинание, убиравшее боль, уже было наложено, осталось добраться до замкового лекаря и «починить» руку.

– Аудиенция, – поморщился Арчибальд, шагая по мощенному камнем двору. – Так и скажи: снова скандалить придут.

Глава 2

Под шум молитв и дальний звон

Склонялся в сладостном бессилье

Пред ликом восковых Мадонн

На знойных улицах Севильи.

И я читал ее судьбу

В улыбке внутренней зачатья,

В улыбке девушек в гробу,

В улыбке женщин в миг объятья.

Порой в чертах случайных лиц

Ее улыбки пламя тлело,

И кто-то звал со дна темниц.

Из бездны призрачного тела.

Но неизменная не та

Она скользит за тканью зыбкой,

И тихо светятся уста

Неотвратимою улыбкой.

Максимилиан Волошин.