Мать-одиночка для Темного Князя

– Пытаешься сделать из меня няньку? Ты уверен, что это детей надо охранять, а не всех окружающих от них?

Нет, Арчибальд ни в чем не был уверен. И меньше всего – в необходимости жениться на нахалке, перевернувшей его жизнь с ног на голову.

– Аркадий уверяет, что не чувствовал в них «универсалов», когда вел их в комнату тем вечером. А уж у вампиров чутье на магию, сам знаешь, отличное.

– Хочешь сказать, что «универсалами» они стали, переночевав в замке? Чушь. Такого не может быть.

Арчибальд и сам понимал, что не может, но другого объяснения у него не находилось.

Лена уселась на постель в выделенной им с детьми комнате, устало зевнула, прикрыв рот рукой. Ей хотелось спать, есть, отдыхать. Именно в такой последовательности. Солнце на небе стояло еще не особо высоко, а значит, до вечера оставалась куча времени, устала же она так, будто весь день провела на ногах, ни разу не присев. Лена старалась не думать о том, как восприняли ее исчезновение коллеги, начальство, а главное, родители.

Живот издал призывную трель. Лена вздохнула, вызвала служанку. Нужно обедать. Сначала они втроем поедят, потом она пойдет искать «женишка». Им надо было серьезно поговорить.

– Фу, каша, – недовольно скривилась Даша, едва расторопные служанки расставили на столе то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, – мам, я не хочу кашу!

– Не ешь, – равнодушно пожала плечами измотанная случившимся Лена, взяв в руку ложку и примериваясь к густой желтой каше, судя по вкусу, тыквенной, – тогда у тебя не останется сил ни исследовать замок, ни создавать призраков.

Через несколько минут у обоих детей остались чистые тарелки. Было съедено все: и каша, и сыр, и несколько кусочков вареного мяса.

Удовлетворенно улыбнувшись про себя, Лена вызвала служанку и попросила ее отвести их с детьми к Темному князю.

Отец-военный души не чаял в Лене, но при этом воспитывал ее в строгости, иногда, под настроение, даже учил каким-то армейским привычкам. И вот сейчас, следуя вместе с двойняшками за высокой плотной служанкой, одетой в коричневую форму с белым накрахмаленным передником и таким же чепцом, Лена поймала себя на мысли, что не идет, а марширует. Как солдат на плацу. Дурной знак: «Когда Ленка марширует, жди истерики или скандала», – любил говорить отец.