Потомственная девственница желает познакомиться

– Действительно, привязка к замку, причем полная, – стараясь держать себя в руках, произнес принц. – Вы, ронья, видимо, в своем мире были крайне невезучей женщиной.

– В том – да, – согласилась я. – В этом мне пока везет.

– Стать невестой, а потом и женой принца-изгоя – это не везение, ронья, – криво усмехнулся принц.

– Почему же, ваше высочество, во-первых, вы – принц, то есть мужчина, обладающий властью и приличными деньгами, судя по обстановке, – начала перечислять я. Назвать принца человеком у меня язык не повернулся.

Я не договорила: принц смотрел не только с обреченностью, но и с жалостью. И, похоже, жалел он не меня. «Влип», – огромными буквами читалось в его глазах.

– Из какого вы сословия, ронья?

– А какие есть в вашем мире, ваше высочество?

Нет, ну правда. Скажу «буржуа» – в ответ могу получить взгляд, полный недоумения.

– В каждой империи по-разному.

– Горожанка, ваше высочество.

– Обученная грамоте горожанка, – пробормотал, не скрываясь, принц. – Что ж, могло быть и хуже.

«Например, забитая крестьянка», – перевела для себя я.

– Сколько лет вам было на момент переноса? – продолжился меж тем допрос.

«Было?», – хмыкнула я про себя. Так спрашивает, будто с переносом происходит обнуление возраста. Душа-то прежняя осталась, с ее опытом, ошибками, желаниями.

– Тридцать семь, ваше высочество.

– В этом возрасте здесь обычно становятся бабушками и нянчат первого внука, – просветил меня принц. – Вашему нынешнему телу недавно исполнилось восемнадцать.

Счастье-то какое. Это что получается? Как только восемнадцать исполнилось, сразу замуж? И рожать? Тогда да, вполне можно в тридцать семь бабушкой стать. Если доживешь, конечно.

– А вам сколько лет, ваше высочество? – проявила я любопытство.

Принц кинул на меня странный взгляд:

– Сорок восемь, ронья.

– Для оборотней? А мое тело…

– Вы человек, ронья.

И что-то мне подсказывало, что принц не был уж сильно счастлив жениться на человечке. Видимо, люди стояли намного ниже на местной социальной лестнице. Что ж, я, конечно, могла и посочувствовать несчастному принцу-оборотню, попавшему в западню местных политических установок. Но и только. Замуж за него я все равно собиралась выйти. Да и замок меня признал.