Ловушка для холостяка

Телефон на его столе звонил очень редко, так как Энтони предпочитал общаться посредством электронной почты. Даже своему секретарю Мерил Моррисон, которая сидела в приемной перед его кабинетом, Энтони давал указания в письменном виде. Так было быстрее, удобнее и гораздо приятнее. Долгие годы, проведенные за компьютером, приучили Энтони Галлахера по возможности избегать общества себе подобных. Впрочем, все обитатели двадцать второго этажа были как на подбор необщительны, на первый взгляд угрюмы и странноваты и носили в «Нетсофт Лтд» незаслуженное клеймо чудаков.

Зато у нас никогда не нервничают и не кричат, справедливо возражала Мерил Моррисон, которая за семь лет работы в «Нетсофт Лтд», всей душой прикипела к программистам. Может быть, не так оживленно, как у маркетологов или рекламщиков, но и не так суматошно. Мерил нравились светло-голубые стены их офиса, серая, со стальным отблеском мебель, весь строгий, выдержанный стиль двадцать второго этажа. Сразу чувствовалось, что здесь работают серьезные, вдумчивые люди, которые не привыкли размениваться по пустякам.

Энтони Галлахер был подстать своему отделу. Высокий, светловолосый, голубоглазый, в очках, поблескивавших металлическими дужками, он воплощал собой дух аккуратности, точности и научного подхода к любому делу. Редко кто видел, что губы Энтони растягиваются в улыбке. Он был всегда собран и деловит и не желал тратить драгоценное время на пустые шутки и глупую болтовню. С первого взгляда на Энтони было очевидно, что этот человек надежен как скала и безупречен как Папа Римский.

Мерил Моррисон до безумия гордилась своим шефом. Он был строг, но справедлив и никогда не донимал девушку какими-нибудь начальственными капризами. По правде говоря, Мерил порой казалось, что у Энтони Галлахера вообще нет никаких капризов или прихотей, таким он выглядел серьезным и рассудительным.

Сама Мерил во многом старалась соответствовать шефу. Никаких ярких блузочек и цветных шейных платков, чересчур коротких юбок и броского вызывающего макияжа.

Все ее костюмы было серо-голубого оттенка, блузки – на тон светлее. Короткие темно-каштановые волосы были аккуратно зачесаны за уши, на ногтях бесцветный лак, и, конечно, никаких украшений. Женское тщеславие было ей чуждо.