Его любимая ведьма

 – Василий, ты часом не лопнешь?

– Баюн, – нахально поправил его кот, расправляясь с очередным куском мяса, – я – животное слабое, организм у меня молодой, питаться мне надо часто…

Я подавилась куском блина и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Ну Ника!

Кощей услужливо похлопал меня по спину и удивленно вздернул брови.

– Баюн, говоришь? Животное слабое? Организм молодой? Где ты такой чуши наслушался?

– От Ники, – я наконец-то проглотила несчастный кусок, запила его кефиром и вклинилась в мужскую беседу.

– Ах, вот откуда уши растут, – усмехнулся Кощей. – Организм молодой, не хочешь мышей погонять?

– Не положено мне, – последовал поистине царский ответ, – я – чудо-кот…

– Вот прикажу слугам пару-тройку деньков не кормить тебя, быстро похудеешь, чудо-кот, сам за мышами отправишься, – беззлобно хмыкнул мужчина и повернулся ко мне. – Даша, как у тебя получилось сразу же приворотное зелье создать? Да еще такое сильное? Обычно молодые неопытные ведьмы готовят средство от бессонницы.

Я отставила подальше тарелку с блинчиками – не дай бог еще раз поперхнуться – и честно ответила:

– Я и готовила средство от бессонницы.

Васька с Кощеем слушали мой рассказ внимательно, не перебивая, а когда я закончила, покатились от хохота. Я даже не обижалась. Да и на что? Ника шкурку царевны-лягушки сжигает, я зелья от бессонницы с приворотным эффектом готовлю.

– Нельзя тебя подпускать к кухне, – отсмеявшись, сделал правильный вывод хозяин дома, – иначе последствия могут быть непредсказуемыми и для большинства местных жителей – необратимыми.

– Так это из-за зелья на меня слуги косо смотрят? – проигнорировав шпильку, удивленно спросила я.

Кощей кивнул.

– Они решили, что ты непременно собралась меня привораживать.

Надо очень. Вслух я этого, конечно не сказала, но понять прислугу не могла: что такого выдающегося в их хозяине, чтобы я, ведьма с улицы, сразу же решила его приворожить?!

Спала я на мягкой пуховой перине в удобной, широкой постели с великолепной перспективой на радикулит. И снились мне Ника с Ванькой, резво гонявшие по всему дому оравшего благим матом Ваську. Собственно, и проснулась я от криков – кошачьих и детских.