Маленькая интриганка

Толпы поклонниц, эффектные матчи… Воображение Криса разыгралось не на шутку.

– Не стоит, – оборвал его фантазии Дэн. Меньше всего он хотел, чтобы Крис вмешивался в его дела. – Если честно, то мне некогда заниматься этим серьезно.

Крис поник, но еле уловимая нотка сожаления, прозвучавшая в голосе Дэна, оставляла маленькую лазейку для надежды.

Ничего, размышлял он, не будем торопиться. Я могу подождать. Дэн хочет выступать, он любит бокс, и у него это здорово получается. Было бы глупостью не воспользоваться этим с выгодой для нас обоих…

2

– Луиза! Луиза! Если ты немедленно не встанешь, я взломаю дверь и вылью на тебя ковш ледяной воды! – Голос говорившего был очень суров, однако никакого ответа не последовало.

– Луиза! – снова попытался он. – Ты меня слышишь или нет?

– Да, – наконец-то отозвался капризный женский голосок. – Неужели я не могу поспать подольше в такую рань?

– Рань? – изумился мужчина. – Да уже первый час. Если бы ты вчера пришла домой вовремя…

– Без нравоучений, пожалуйста, – огрызнулся голосок, доказывая, что его обладательница уже вполне проснулась.

– Открывай! – Мужчина со всей силы громыхнул по двери кулаком.

– Осторожно!

Дверь наконец распахнулась, и на пороге возникла очаровательная невысокая девушка с забавными короткими кудряшками.

– Слава Богу, – вздохнул мужчина. – Я думал, я тебя уже больше никогда не увижу.

– Не драматизируй, – прервала его девушка. – Лично я думала, что ты сломаешь мою дверь, и папа будет в дикой ярости.

– Ладно, – мужчина сменил гнев на милость. – Доброе утро, сестренка. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Луиза состроила гримаску, которая выражала и приветствие и удовлетворение одновременно, и подставила брату щеку для поцелуя.

Энтони Уорпол, старший сын сенатора Уорпола, был без ума от своей маленькой сестренки и охотно прощал ей все недостатки. Да и не только он. Луиза была любимицей всей семьи. Ее баловали, ею восхищались, ей разрешали делать все.

Как, например, сейчас. Энтони договорился со своими приятелями о встрече на ипподроме в десять утра, а Луиза без зазрения совести проспала все утро. Но, глядя в невинные голубые глаза сестры, Тони чувствовал, как его гнев постепенно угасает.