Больница Людей и Нелюдей-2

Наклониться к страшному хищнику, потрепать его там, где у кошек обычно находятся уши, погладить по шерстке – судя по слаженному вздоху, донесшемуся со стороны челяди, одной дурной особе пора было к психиатру: убирать суицидальные наклонности. Впрочем, руку мне не съели.

– Забери его отсюда, – попросил сзади оборотень.

«На людях отношения не выясняют. Закройтесь где-нибудь и убивайте друг друга на здоровье», – наставляла нас с сестрами мать, так что я кивнула и поинтересовалась у тушки:

– Ну что, шарик, пойдем в комнату? А то народ здесь пуганый, при тебе готовить не может.

Уходить питомец не очень-то хотел, но довод насчет еды все же пересилил лень. Уже через пять-семь минут я растянулась на постели рядом с норгом, запустив руку в густую шерсть.

– И что еще ты успел натворить, пока меня не было? Да чешу я тебя, чешу.

Еду вкатили в тележке вчерашние боязливые служанки. Я оценила объем сырого мяса на блюде, внимательно посмотрела на подопечного и поинтересовалась в пустоту:

– Интересно, норги лопаются?

Живность недовольно рыкнула.

– Не нравится еда?

Здравствуй, милый, давно не виделись. Зашел в спальню без разрешения, привалился к дверному косяку и внимательно за нами с живностью наблюдает.

– Почему же, думаю, отбивные и тушеное мясо неплохо получились. Но я же не норг, одним мясом не наемся.

– Прости, остальное приготовить не успели.

Что это? Сарказм?

– Так надо моего пушистика кормить вовремя.

Жених поперхнулся воздухом, внимательно обозрел чавкавшего «пушистика» и пришел к неутешительному выводу:

– Я так через месяц разорюсь.

Мои брови резко взлетели вверх:

– Правда? А я-то думала, что родственник Сиятельных Глав не настолько беден.

Молчание, во время которого я успеваю прожевать кусок мяса, и затем осторожное:

– Как давно ты знаешь?

– Недавно.

Оборотень отлепился от косяка, подошел, бесстрашно уселся на кровать возле невесты. Я смотрю, кому-то жить надоело. Снежок подумал так же: напрягся и начал рычать.

– Не посягаю я на твою чесалку, – небрежно отмахнулся Конрад. Живность звук поумерила, но клыки не убрала. Жених меж тем чуть откинулся на подушки. Сибарит, блин-оладик.

– Ты, Инка, не из Межмирья, без предрассудков и страхов, свойственных местным жителям.