Больница Людей и Нелюдей-2

Неизвестное земной науке создание недовольно зафырчало, словно командуя не отвлекаться от крайне важного занятия почесывания его любимого, и я послушно возобновила свои действия. Тот же звук помог Конраду прийти в себя.

– Откуда здесь норг?

– Понятия не имею. Утром нашла. Лежал и урчал. А кто это?

– Тот, с кем и магу лучше не встречаться в узком переулке. Эти создания в Межмирье не прижились: тут слишком тесно для них. Да и рацион крайне скуден.

Последнюю фразу оборотень произнес с явным намеком. Так… Похоже, я догадываюсь, кто именно входит в их рацион…

– Людьми питаются?

– Не только.

Произнеся последнее слово, блохастик нахмурился, пробормотал себе под нос нечто неразборчивое, резко повернулся и ушел. И что вот это сейчас было?

– Норг, значит? – заинтересованно повернулась я к зверю. – И как тебя зовут, норг?

В ответ – вполне ожидаемый игнор. Пушистая лужица растеклась по покрывалу и не собиралась отвлекаться на пустяки.

– Ну и ладно. Тогда будешь Снежком.

Возражений не последовало. Я собралась было вставать, когда в коридоре снова послышались шаги, на этот раз более торопливые. Да и, судя по звукам, не один гость у меня будет…

В комнате тем временем появился ненаглядный женишок, тащивший за шкирку активно упиравшегося пацана, того самого, что обозвал меня нищенкой.

– Лотир! – Конраду надоело играть в паровозик и работать локомотивом, и паренек, уловив в голосе старшего родича раздраженные нотки, послушно застыл каменным изваянием.

– Лотир!

И пацаненок отмирает.

– Ты ЭТО вызвал? Отвечай!

Оборотень говорил негромко, наверное, боясь спугнуть пушистую лужицу на постели, но железные нотки в его голосе точно напугали бы любого, менее подготовленного жизнью, чем я. На мальчишку точно подействовало:

– Я… Простите… Я не думал… Я… Пошутить хотел…

Стоит мямлит, шалые глаза от моего нового питомца отвести не может.

– Давайте, вы потом разберетесь, кто прав, кто виноват, и как кого наказывать, – «щедро» предложила я, устав от спектакля. – Нам со Снежком завтракать давно пора.

Живность, словно почувствовав, что разговор зашел о самом важном действии в жизни каждого разумного индивида, согласно муркнула. Оба гостя вздрогнули.

Еду принесли в комнату.