Укрощение строптивого некроманта

– О, я с удовольствием приму ванну после дороги, – кокетливо отозвалась леди, – Надеюсь, чуть позже ты составишь мне компанию за обедом?

– Конечно, леди Жоржет. С превеликим удовольствием, – кисло отозвался мужчина, наблюдая нескончаемую цепочку из прислуги, несущей багаж наверх.

– Азэль, к чему такой официоз? Мы, все-таки, будущие супруги. И нам стоит с тобой немного стать ближе. Что ты на это скажешь? – женщина подошла вплотную и положила руку ему на грудь, шаловливо перебирая тонкими пальчиками.

– Обед в два часа, – выпалил некромант, – Я выделил вам двоих служанок. Клара, Хельга, сюда быстро! – из-за его спины нарисовались две молоденькие девушки. Они почтительно поклонились и замерли.

– Неужели у тебя нет хоть одной живой души среди прислуги? – надула губки невеста, – Я так боюсь твоих этих монстров!

– Уверяю вас, леди Жоржет, они боятся вас сильнее! – со смешком ответил Азэль, – Располагайтесь со всеми удобствами. Через пару часов я пришлю за вами слугу.

Больше, не говоря ни слова, Азэль развернулся и со скоростью ветра скрылся в своей лаборатории.

Он, к сожалению, не успел заметить злобно-прищуренных глаз леди Жоржет и ее ядовитого комментария:

– Беги-беги, все равно пойдешь со мной под венец. Эй ты, зомбячка! Бери мою сумочку и веди в покои. Те, что рядом с его, – пальчик Жоржет ткнул в удаляющийся силуэт мужчины.

?5

Пока в замок нескончаемой вереницей прибывали торговцы с тканями, швеи и мастера красоты (как сказала леди Жоржет, ей следует заранее продумать ее образ на летнем балу), Азэль сбежал в свое подземелье и захватил туда же Джарта.

Скелет и сам был рад скрыться от гостьи. Несколько раз ему ощутимо досталось вслед брошенной подушкой.

За пару дней, что у них гостила леди, некромант успел несколько раз капитально выйти из себя, трижды усыпить и оживить зазевавшуюся прислугу, накричать на Джарта и запугать ласточку.

Девчонка явно смирилась со своей судьбой и была полностью флегматична, изредка отпуская едкие комментарии.

Подумать только, эта деревенщина, с двумя годами образования, испортила ему своим ветхим ботинком ценнейшее зелье! Его первым желанием было развоплотить ее на молекулы. Сжечь в зеленом пламени, не оставив ни грамма пепла от нее.

Хорошо, что сдержался.