Укрощение строптивого некроманта

Конечно, тебе это должно приносить удовольствие.

– Над чем ты сейчас работаешь? – я решила сменить тему, пока Азэль со мной разговаривал, а не отмахивался, как от назойливой мухи.

– Я это уже говорил, – недовольно ответил тот, отходя к своему рабочему столу. Там он заново принялся отмерять жидкости и порошки для нового зелья.

– Вот это варево, зачем оно тебе? – кивнула головой на черную застывшую массу, грудой сваленную на полу.

– Варево?! – как ошпаренный подскочил некромант, – Ты невежда, если смеешь так называть загубленное ТОБОЙ зелье концентрированной смерти! А еще врешь, что закончила академию.

– М-м-м, ты явно слишком хорошего мнения о поколении нынешних адептов, – улыбнулась я, вспоминая, как мои сокурсники измывались над учебными скелетами, чучелами упырей и, подмешивая в зелье обычный сахар, вместо с трудом добытых во время лесной практики крошек арика. С десяток преподавателей и адептов теряли сознание от едкого дыма испорченного варева! Назвать это зельем, язык не поворачивается.

– Ленивые глупцы, изучающие простую программу по семь лет, – скривился некромант, – Я ее прошел полностью уже в десять лет, значительно превосходя преподающих магистров.

Я в который раз мысленно присвистнула от удивления. Видимо обескураживающее выражение моего лица весьма пришлось Азэлю по вкусу, и он горделиво улыбнулся, но тут же стер эту радостную эмоцию.

– Заболтала ты меня, ласточка, – недовольно сказал он, – Пора мне навестить нашего магистра Эзенштейна.

– Что ты планируешь с ним делать? – спросила я у него чисто из любопытства.

– То же, что и с тобой в будущем. Выну из него магию и перемещу в свой самодельный накопитель, – так же задумчиво ответил он.

– Но ведь мы не живые, – от удивления воскликнула я, – В нас уже нет магии!

– Это тебе лишь так кажется, – недобро усмехнулся он, – Ваша магия еще некоторое время остается с вами.

Услышанное настолько меня огорошило, что я раз за разом взывала внутри себя, ища хоть малейший отклик силы.

– Не старайся, – снисходительно произнес он, глядя на мои метания, – Сама ты к ней не можешь обратиться. Да, и еще, ласточка…

Я подняла на него обеспокоенный взгляд.