Я (не) вернусь

Он даже не думал, когда проснулся утром в отличном настроении и в бодром состоянии после жаркой ночки с давно знакомой и удобной для него девушкой, что не успеет прийти на работу, как печальное прошлое внезапно появится и ударит под дых. И какой чёрт дёрнул его заглянуть по дороге в свой кабинет к Семёнычу? Понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознание того, что это «она» обрушилось лавиной и припечатало к месту. А следом пришла волна злости на беглянку и ярость, когда он прочитал постановление административного правонарушения.

Дёргая рукава своей куртки, Даша вздрогнула от нескрываемой злости в его голосе и отступила на шаг назад. Повисла минутная тишина. Они, как два противника, изучали друг друга, отмечая любое изменение за прошедшие четыре года. Высокий и такой же стройный, в расстёгнутой тёплой кожанке, Богдан почти не изменился, лишь причёску сменил, отрастив чёлку, которая непослушно падала на лоб, закрывая правую бровь.

– Неожиданно, Дарья Александровна, очень неожиданно.

– Хватит! Могу ответить тем же.

– Вот как?! Спустя столько лет решила вернуться и… Вот значит, чем ты жила? – Он подошёл к своему столу, на который кинул бумагу, и ткнул в неё пальцем.

– Богдан, ты серьёзно?

– Вполне.

– Это какой-то дурдом… Почему все верят в то, чего нет на самом деле?

– Открою тебе маленький секрет: в полиции верят фактам, а не словам.

Не торопясь, он снял с себя куртку, повесил на вешалку и с через чур ласковой улыбкой сел за стол, жестом показывая девушке сесть напротив.

– И давно ты стала подрабатывать проституцией?

– Что? Да я… Я не проститутка!

– Допустим, но тебе придётся очень постараться, чтобы меня в этом убедить.

Тихо простонав, девушка растёрла лицо ладонями, давая себе время, чтобы взять эмоции в руки и стараться не реагировать на его ехидный тон и толпу мурашек, которые галопом бегут по спине от его близости. А ведь она думала, что излечилась, обросла бронёй и сможет спокойно уладить все дела в родном городе и двигаться дальше.

– Хорошо, но я уже несколько раз рассказала тому толстому…

– Сержанту.

– Да, ему.