Принцип противостояния

То ли убрали кого не надо, то ли дорожку перешли высшим чинам… Парней резко распустили. В армии, сам знаешь, интриги плетутся не хуже, чем везде. Лично не знаком, но не думаю, что Моцарт отправил бы нас к непроверенным людям.

– Будем надеяться… А Матвею всё-таки надо позвонить. Пока не разживёмся своей базой…

– Думаешь, она нам прям сильно нужна будет?

– Думаю, что если сегодня Моцарт ни с хера потребовал отряд на полсотни солдат, то через полгода запросит ещё столько же…

– Ладно, посмотрим.

– Жалко, Сатир не поехал.

– Я предлагал. Он не хочет снова влипать в это всё. К тому же у него отдельный заказ от Моцарта. Пусть сидит в Москве и готовится.

Вечерний Краснодар плавился от жары, безуспешно жмурясь от горячего ветра. Несмотря на оживлённость, улицы, даже центральные, оставались тихими. Люди прятались от беспощадного июля в машинах с кондиционерами или торопливо перемещались от прохладных офисов к торговым центрам или супермаркетам.

Только дети особо не обращали внимания на погоду и резвились в фонтанах, гоняли на самокатах и не слишком аккуратно ели мороженое, которое таяло чересчур быстро, стекало светлыми струйками по ладоням, локтям и маленьким подбородкам.

На пассажирском сиденье «Мазды», плетущейся за КАМАЗом, сидел улыбчивый светловолосый мальчик лет семи, пристёгнутый к детскому креслу широкими ремнями безопасности. Пока мать с кем-то говорила по телефону, он, устав глядеть по сторонам, посмотрел вверх и заметил в кузове грузовика толпу усталых мужчин. Жизнерадостно помахал им обеими руками и забавно приложил ладонь к виску, посчитав, что перед ним едут военные.

Денис усмехнулся и помахал ему в ответ. Мысль о том, что его принимают не за того, кто он на самом деле, легонько кольнула его сознание, но он запретил себе очередную волну самоедства, потому что всё, чем он занимался последние несколько лет, было требованием Министерства обороны, строго в интересах страны. И выбора как такового у него не оставалось. А значит, пускай никаких званий, орденов и медалей он не имел, всё равно считал себя солдатом.

Вова тоже заметил мальца и тоже махнул ему ладонью. Тот расплылся в улыбке, где не хватало пары верхних зубов, и показал парням большие пальцы. Те снова повторили его жесты и улыбнулись шире. Но мама мальчика наконец-то закончила разговор, включила поворотник и перестроилась на левую полосу.

– О чём задумался?

– О вечном…

– Нам о таком нельзя.

– Знаю. Нам за такое и не платят.