Куда сбежали луговые собачки?

Сам дьявол не разберёт, кто порядочный, а кто просто выпить хочет.

* * * * *

Вечером, лёжа в кровати с Лукерьей, я разглядывал её на этот раз как-то особенно внимательно. После «совокупления» (только так теперь я буду выражаться) Лушка была расслаблена и я не решался её ошарашить новостями от её муженька. Но у меня свербило и я не удержался.

– Луша, ты знаешь, что учудил твой Риналь?

– Он много чудит. Что на этот раз?

– Хочет раздать все свои миллиарды.

– Да, я в курсе, он что, тебя припахал? До этого у него была идея уполовинить человечество.

– Как это?

– Сократить до трёх миллиардов.

– Шутишь? И каким же образом?

– За счёт халявы. Раздавать халявные билеты на морские круизы, на самолёты, на поезда, а потом корабли топить, самолёты обрушивать, а поезда пускать под откос. И всё это должны были делать сами капитаны, машинисты и пилоты.

– Они что – камикадзе?

– Нет, они будут закодированы. Бред полный, но это у него прошло. Теперь видишь, у него другая идея, благородная.

– А ты-то что про всё это думаешь?

– Я согласна с любой его идеей. Народу на земле прорва, большинство – мусор, страждущих тоже полно, куда ни кинь – он прав.

– Да… муж и жена – одна сатана.

– Так и есть.

Лукерья лежала на спине, сложив руки на груди и была похожа на покойницу, если бы всё её естество не кричало о необыкновенной звериной живучести. Я гордился, что именно я доставляю ей физическое удовольствие. Что бы ни говорил Риналь, я любил Лукерью. Он считает, что это просто физическая зависимость.

– Скажи, ты думаешь, это реально, то, что он задумал. По-моему, это какой-то розыгрыш. И разыгрывает он именно меня, не хочется чувствовать себя идиотом.

– Да нет, просто ему всё обрыдло.

– Слушай, может ему сходить к психиатру?

– Ты чё, он нормальнее нас с тобой. Ты имел в виду психоаналитика? А вот это мысль. Он поможет ему сформулировать принципы задуманного.

* * * * *

Мне пришлось долго шарить в Интернете, чтобы найти подходящего психоаналитика, он должен быть не понтовый, с опытом, не зажравшийся.

Зацепила меня одна тётка, лет сорока пяти, внешность типа «Рина Зелёная». А главное, я обалдел, когда увидел, что зовут её Августа Гильзовна Шмарк. Я попытался вычислить имя её папы, перебрал вариантов десять, ни один не вытанцовывался.