Ведьма и бастард

Только вот клятву света преступить было можно, а нарушение ритуала стоило бы сделавшему это не только чести, но и жизни.

– Вот оно что, – задумчиво пробормотал лорд, когда Лина все ему рассказала. – Наверняка такое сделали из-за нового закона, который хотел ввести Кэриас. А я ведь говорил ему, что это плохая идея. Черни не нужны права, да и аристократия не любит ограничения. Но он всегда был слишком упрям и слишком возвышен. А в итоге я мертв из-за его глупости.

Кажется, Вальтер уже забыл о Лине, и говорил сам с собой.

Однако служителей церкви так же не стоило сбрасывать со счетов, ведь принц пытался ограничить и их власть. Конечно, проклятие совсем не похоже на их методы, но с другой стороны – что может быть проще, чем убить Кэриаса подобным образом, а потом показательно сжечь ведьму, сотворившую магию?

– Что связывает вас с Кэриасом? Я никогда прежде о вас не слышала, – спросила Лина вслух, прервав бормотание лорда.

Если она хочет спасти принца – ей придется найти с несносным мужчиной общий язык. А еще – разузнать о нем побольше.

– Уж не тебе, назойливой девчонке, лезть в дела особ королевской крови, – презрительно фыркнул Вальтер, опускаясь на простую деревянную лавку.

– Именно мне, – твердо ответила Лина, выдержав его холодный взгляд. – Я единственная способна помочь.

– Об этом знает только король и пара советников, но Кэриас… – лорд Вальтер поджал губу.

Скрипнув зубами, Лина без лишних слов наскоро провела ритуал.

С каждой новой минутой этот мужчина раздражал ее все больше. И что только может связывать его с принцем?

Когда кровь ведьмы закапала на пол, скрепляя обещание, во взгляде Вальтера промелькнуло уважение, но говорить что-то он по-прежнему не спешил.

– Кэриас что? – спросила Лина спустя пару минут тишины.

– Он мой брат, – просто ответил лорд.

Брат? Быть того не может!

– Вы не похожи, – покачала головой Лина.

Дело касалось не только (и не столько) внешности, хотя и она отличалась кардинально. Принц был белокур, красив собой и имел аристократичные, утонченные черты лица. Тот же грубиян с площади казался словно вытесанным из куска дерева – слишком тяжелый подбородок, слишком грубый нос, да вдобавок черные, словно ночь волосы.