Война кланов

Останься на мне трусики, они бы давно промокли насквозь, а внизу живота у меня горело, требуя, чтобы Эш не останавливался.

– Смерть тебе к лицу, зефирка, – прохрипел он.

Его грудь вздымалась и опускалась в такт частому дыханию.

Он раскинул мои ноги, отстранился, откровенно любуясь мной, и глаза его потемнели от желания, из алых став бордовыми.

Медленно он вынул палец, обвел им чувствительный бугорок. Его движения были плавными, словно Эш желал заставить меня до конца прочувствовать каждое из них.

Это было приятно, но одновременно мучительно, потому что мне хотелось большего, а он лишь поддразнивал меня, наслаждаясь своей властью.

– Эш… быстрее, – попросила я со стоном.

– Разве нам есть, куда торопиться? Впереди целый день… – усмехнулся Эш, поцеловав меня.

Я жадно обхватила его шею, но он лишь покачал головой, снова закинув мои руки наверх. Оторвался от губ, провел языком по шее точно так же, как делал это прежде, еще когда я была человеком.

Добрался губами до груди, слегка прикусил ее и только после этого большим пальцем надавил на чувствительный бугорок, а указательный погрузил в меня, принявшись двигать ими одновременно.

Жар внизу живота стал нестерпимым, и я бесстыдно застонала, позабыв обо всем.

– Вот так, зефирка, – довольно ухмыльнулся Эш.

Отпустил мои руки, сам опустился ниже, оставляя влажные следы поцелуев на животе, а после коснулся языком там, где только что ласкал меня руками.

Я застонала громче, чувствуя скорое приближение разрядки и пальцами царапая пол, но даже не замечая, что оставляю на нем глубокие борозды.

А Эш продолжал играть на моем теле, как опытный музыкант на музыкальном инструменте.

Мне нравилось все, что он делал со мной. Нравилось чувствовать его руки и губы на своей коже, нравилось ощущать его желание, нравилось ловить его тяжелое дыхание.

В его брюках уже давно было до треска тесно, но каждый раз, когда я пыталась обхватить его ногами и прижать к себе для большего, он шептал «Рано».

Он действовал то завораживающе нежно, то ошеломляюще страстно. Не спешил переходить к главному, заставляя желать его до невозможности. До сжатых кулаков. До хриплых надрывных стонов. До тугого узла в животе.

Эш раз за разом доводил меня до исступления, и едва я думала, что у меня больше не осталось сил, он начинал все сначала, и снова я кричала под его руками и губами.