Война кланов

Открывший мне столько счастливых моментов и закрывший свет.

Вылечивший и уничтоживший меня.

Мой ангел-хранитель и мое проклятие.

Вампиры.

Красивые и холодные монстры, движимые жаждой крови. Затерявшиеся в бессмертии, ожесточенные существа.

И теперь я одна из них.

Теперь моя смерть отсрочена в веках, а я надолго останусь странно-прекрасной, бледной и мертвой. Той, кем никогда не хотела быть и той, кем мне пришлось стать из-за Эша.

И я даже не знаю, что было бы лучше – умереть там, на балу, разделив свою судьбу с Роксаной.

Или же вот так вот обречь себя на мучения, которыми мне придется расплачиваться за короткое счастье быть с Эшем.

Да, я осталась с ним после своей смерти.

Да, я пообещала ему и себе уничтожить графиню, причину его жестокости.

Да, я простила его в один раз и навсегда.

Но это не означало, что я смогу просто забыть все, сделав вид, будто мне хорошо в своей новой мертвой жизни.

Обида и боль плескались в моей душе, ведь именно Эш протащил меня через ад ради собственного эгоизма, сделав подобной себе.

Именно Эш вынудил меня смотреть на то, как гибнут на моих глазах знакомые мне люди. Именно Эш заставил пережить свою смерть, не оставив никакого права выбора.

И то, что теперь я действительно знала, ЧТО скрывается за его алыми глазами, нисколько не оправдывало его поступков.

Хотя первые дни после обращения на обиду не было ни времени, ни сил, ведь я училась бороться с жаждой.

Нет, даже с ЖАЖДОЙ.

В жизни вампира были неоспоримые плюсы, очевидные и мне: вечность и отсутствие необходимости вести счеты со временем, идеальная красота, поражавшая любое воображение, улучшенные чувства.

Смерть давала возможность делать то, что не смог бы ни один живой человек – покрывать невообразимые расстояния, двигаясь так быстро, что деревья мелькали мимо в головокружительном калейдоскопе; прыгать с высоты, приземляясь так, что в земле оставались следы от этого; видеть далеко, как никогда не видел прежде.

Но ничто из этого не стоило ЖАЖДЫ.

Это новое чувство, которого я так боялась, и которое мне пришлось познать, поселилось глубоко внутри.

И даже насытившись, я ощущала, как оно шевелится где-то там, замерев, но никуда не исчезнув.

Порой оно полостью поглощало меня, застилая глаза кровавой пеленою, и тогда я лишь надеялась, что, очнувшись, не обнаружу рядом с собой остывающее тело. Я не могла вынести даже мысли о том, что, потеряв контроль (которого, по правде, еще и не было), могу случайно кого-то убить.