Несносный дракон и прочие (не)приятности

Уверено так, со знанием дела, растения пытались забраться под подолы платьев, или ползли наверх, чтобы заглянуть в декольте, при этом не забывая жмякать по пути все, что под листики подвернется.

– Беловаська! Кто додумался взять с собой беловаську? – закричала одна из невест, ловко отпихивая от себя кусты-извращенцы.

– Проклятье! – ругнулась вторая. – А я еще думала, чем духи так странно пахнут.

Все снова поглядели на нас, будто эту таинственную беловаську мы с Прашей им лично подсунули.

– Какие духи в костюме утки? – возмутилась, в ответ на эти необоснованные упреки, вспомнив, как служанки действительно предлагали мне надушиться, но я отказалась.

И теперь впервые порадовалась тому, что Змый выбрал для меня этот идиотский наряд. С другой стороны, дракон явно сам беловаську в парфюм и подмешал, так что хвалить его все равно было не за что.

– Какие духи, если мы в сад собирались, – пожала плечами Праша, с невозмутимым видом дернув свою косичку. – Тем более, что я вас предупреждала.

На этот аргумент девицам было ответить нечего, и они продолжили визжать. В итоге нам с кикиморой пришлось им помогать – мазать какой-то специальной грязью, которую неподалеку нашла Праша, чтобы перебить запах беловаськи, пока на него весь ботанический сад не слетелся.

Когда все же добрались до выхода, довольно улыбавшемуся Змыю предстала чудная картина.

Грязные, откровенно воняющие болотной жижей невесты с растрепанными волосами и расцарапанными конечностями, что явно желали сейчас только одного – прибить своего жениха.

Этот вид дополняла Праша, чистенькая и свежая – кикимора успела вымыть чумазые руки водой из своей бездонной бутылки и сейчас сияла, как медный таз. Ну и я рядышком стояла, в помятом костюме утки, потная от макушки и до кончиков пальцев ног, а вдобавок злая на Змыя за это приключение.

– Прекрасно, просто прекрасно, – потер руки дракон, и улыбка его стала еще шире и гаже. – На самом деле это было испытанием на доверие и умение дружить, а победила в нем Марина.

Несколько секунд стояла зловещая тишина – все обдумывали смысл его слов. Я же наконец стянула дурацкую утиную голову, вытерла мокрый лоб и только потом сообразила.