Несносный дракон и прочие (не)приятности

 – Как ты мог начать без меня… мы ведь договаривались, что вместе соблазним ее, а потом принесем кровавую жертву во славу тебя!

– А вот это был пример хорошей импровизации, – довольно улыбнулся Змый, поднявшись на ноги и отбросив ненужную больше куклу.

Хотя мне показалось, будто бы Праша заранее все это репетировала – слишком уж гладко у нее вышло.

– Следующей идешь ты, – едва кикимора спустилась, как Змый ткнул пальцем в меня.

Прекрасно. А я как бы не готова…

– Это потому и называется импровизация, что к ней не готовятся, – закатил глаза дракон.

Точнее, его голос в моей голове звучал так, будто бы он их сейчас закатил, хотя лицо осталось без изменений, все с той же гаденькой ухмылочкой и хитрым прищуром.

Вот это сдержанность, вот это умение сохранять невозмутимость в любой ситуации… не то, что у того мужика из фильма, который увидел коня…

Змый поперхнулся, а я победно улыбнулась и торжественно прошествовала на сцену.

– Дорогая, мне нужно кое в чем тебе признаться! – с ходу начал Змый, даже не введя меня в курс дела, как это было с остальными двумя.

Ну а что я? Стала импровизировать.

– Не надо, я все знаю! – воскликнула, чтобы потянуть время, а сама принялась судорожно продумывать варианты.

– Правда? – вскинул брови Змый, от которого моя заминка не укрылась.

Помогать он мне явно не спешил. Ну и правильно, не надо, сама справлюсь…

– Правда! Я всегда догадывалась об этом! Тем более, однажды видела, что ты делал с тем мужиком за гаражами… – произнесла трагично, и еще руки для пущего эффекта заломила.

Ну не зря ведь смотрела все вот эти вот мужик с мужиком, мужик с собакой… против чтения мыслей оно может и хорошо работало, да только и у меня голова теперь одними мужиками была набита…

– Что??? – возмущение Змыя оказалось вполне искренним.

– В смысле, другую? Я думала, ты наконец решил признаться в том, что куришь…

– Я не курю, это вредно.

– А лучше бы курил. Впрочем, уходи! Дверь там! – я ткнула рукой в сторону края сцены.

Ну и плащ одновременно с этим скинула, демонстрируя платье, которое, в свою очередь, демонстрировало все то, что обычно люди скрывали.