Хантер

Где их видели?

Говорил Хан уверенно, но дело было странным. Нечисть здесь живет так давно, ворует детей, и рядом до сих пор не появился ни один ведьмак? Да, ведьмаков мало, всегда было мало, но и этого хватало.

К тому же сам он никого не чувствовал, и уже одно это казалось подозрительным. Его голод, конечно, не столь силен, как у прочих, полноценных ведьмаков, но чтоб настолько… нет, никогда прежде такого не бывало. Хоть что-то, да должно проскочить!

Но не проскакивало.

– В лесу, в чаще, севернее деревни. Иногда они выходят на опушку, но не слишком часто.

– А как выглядят? – ведьмак нахмурился.

Чтоб нечисть, да днем? Еще страннее…

Из всей нечисти под прямыми лучами солнца без страха появлялись только полуденницы, лешаки с берегинями, стихийные духи да сами ведьмаки. Остальные по чащобам прятались, либо туманом себя обволакивали, или сумерек да пасмурной погоды хоть ждали.

Непорядок.

– Большие, черные, мерзкие, – сумбурно описал староста, взмахнув руками.

– Хм. Хорошо. Завтра утром буду искать. А пока мне бы место для ночлега, да еду.

– Можешь у меня остаться. А вы и по-человечески едите? Ходят слухи… – страх старосты начал уступать место любопытству.

– Я ем, – перебил его Хан. – А за работу возьму лошадью. Желательно вперед.

– Будет тебе лошадь, – кивнул староста, смекнув, что гость не настроен на разговоры.

Наскоро поев удивительно вкусной похлебки, Хан улегся на выделенную ему лавку, закинул руки за голову, прикрыл глаза.

Спустя пару минут его дыхание выровнялось, одна нога расслабленно упала вниз, коснувшись деревянного пола. Со стороны могло показаться, будто бы он спит, но так лишь казалось.

Ведьмаки не спят – вы вообще когда-нибудь встречали спящую нечисть? И Хан, даже с его ведьмачьей неполноценностью, так же не спал – лишь погружался в полудрему, в любой момент готовый проснуться, вскочить и защищаться.

Итак, кто же тут завелся, такой непонятный?

Детей крали многие, но чтоб подрощенных, уже почти полноценных женщин и мужчин… о таком Хан прежде не слыхал. Да и описание казалось странным, хотя это-то и не удивляло – крестьяне никогда толком нечисть рассмотреть не могли, уж слишком ее страшились.