Нечаянный Роман

Наталья обмерла, хотела всем все объяснить, но не успела, к губам прильнули горячие, мятные губы.

– Миллион, миллион, миллион алых роз, – запела Алла Пугачева.

Миллион разноцветных огоньков разорвал темноту.

Глава 3

7 ноября 1990

На кухне звенела посудой мама. Запах грибного супа причудливо вплетался в аромат пирожков с капустой. После пары месяцев студенческой жизни на черном хлебе с постным маслом и жареном луке у Жени автоматически побежали слюнки, в желудке жалобно екнул комок оливье.

– Первый раз за четыре года приехала на ноябрьские домой, – проворчал отец, – что-то случилось?

Он уже поел и лежал на диване с «Правдой».

– Так, – неопределенно сказала Женя, – соскучилась.

– Я умею читать между строк, – нахмурился отец, – в новостях появилась новая интонация, страну ждут гигантские перемены. Если я не ошибаюсь, у китайцев есть старинное проклятие «жить тебе в эпоху перемен».

– У Цоя есть такая песня «Мы ждем перемен», – сказала Женя.

– У кого? – Отец сдвинул очки на лоб.

– Он из Питера, – сказала Женя.

Еще совсем недавно Цой казался Жене олицетворением свободы и дальних горизонтов. Ветер свободы пах Ленинградом и Невским проспектом, это потом он стал отдавать горечью и кошками. Своих перемен она уже дождалась и примчалась домой, как недобитая ласточка на место зимовки. Парней в финэке на других специальностях было достаточно, только у них на бухгалтерском учете был дефицит. Угораздило же ее втрескаться в собственного любвеобильного старосту.

– Спасибо. – Женя выдвинулась из-за стола.

– На здоровье, – сказал папа, – скажи Наталье, пусть поможет маме убрать посуду.

Что-то в тоне отца вызвало неудержимое желание возразить, Женя открыла было рот, но сдержалась. Эта война принадлежала теперь Нате. В отличие от нее младшая сестра решила остаться в Калинине и поступила в местный институт.

Женя обошла стол и тихонечко прикрыла за собой дверь.

Ната сидела перед зеркалом и ожесточенно скребла щеточкой по засохшей туши.

– Папа сказал, чтобы ты помогла маме с посудой, – сказала Женя.

– Вечером, после дискотеки, – буркнула Ната.

– Папе не понравится.

– Тоже мне новость.

Женя села на кровать. Ничего дома не менялось, Натка собачилась с отцом, на кроватях лежали знакомые с детства одеяла.

– Помнишь, как мы помогали маме подбирать по цвету лоскутки? – спросила она.