Нечаянный Роман

– Не трогай, сейчас уберу! – закричала в сердцах Женя, сталкиваясь в дверях с заспанной мамой.

– Три часа ночи, – мама пригладила растрепанные волосы, – что разбили?

– Рома чашку уронил, – все еще дрожа, ответила Женя.

– Не порезался? – встревожилась мама.

– Иди спать, не волнуйся, – сказала Женя, – сейчас Рому переодену и все соберу.

– Дай его сюда, – сказала мама, протягивая к Роме руки, – пойдешь к бабушке? Где его пижамы, в рюкзаке или в чемодане?

– В чемодане, слева, – сказала Женя, открывая локтем дверь в зал.

– Ты полегче с Натальюшкой, – сказала мама, ловко натягивая на Рому пижаму, – драма у нее. Подруга, ты ее, наверное, не знаешь, Ася, родила от парня, в которого она была влюблена. Так она возится теперь с этим Сережкой, как с родным. Я говорю, не ходи туда, не рви сердце. А она – не могу, Ася не мать, а кукушка какая-то, не кормит пацана совсем. Натка приводила его к нам, худющий, лопатки торчат. Но славный! Глазенки темные, как черносливки, совсем как у Ромика.

Ласковый мамин голос словно взболтал осевшую на дно темную жижу. Жене казалось, что тот далекий вечер с Эдуардо, Наталья и Ася остались в прошлом, в настоящем был только Рома. Сын, который никому, кроме нее, не принадлежал. Приезд всколыхнул стоячую воду, из которой полезли на волю призраки.

– Смотри, уснуло твое сокровище, – сказала мама, подтыкая Ромке одеяло, – мне кажется или температура у него?

– Нет вроде. – Женя потрогала Ромкин лоб.

– Плохо тебе? – с беспокойством спросила мама. – Вон побледнела как. Надо спать. И к поезду рано вставать. Ты ложись, я сама на кухне приберу. Да и с Натальей поговорю.

Мама выключила торшер и закрыла за собой дверь.

Женя осталась в темноте. На обоях мерцали, пялились немигающие глаза-ромбы.

Глава 15

Первая мысль была простой и жестокой. Размозжить ублюдку голову. Молодой шофер Гена работал на Андрея Григорьевича всего месяц. Его предшественник, Митрич, который возил Пилипчука с самого назначения, ушел на пенсию. Переехал к дочери куда-то под Саратов.

Тело внука под колесами выглядело ненастоящим. Словно лежала, раскинув руки, большая кукла. Когда-то давно, в советской жизни, Пилипчук привез такую куклу из Москвы.