Вологодские кружева

Сколько он думал об этой встрече, как долго он ее ждал. А ведь начиналось все как обычно. Знакомство с девочками в ночном вагоне, гроза, потом свидание, кино, танцы. Стандартный набор командированного молодого офицера…

Да, и девочка сначала его особо не задела, так решил провести свободное время. Потом расстались, даже не попрощавшись. Но странно, он стал думать о Кате все чаще. Вспоминал, как она плакала в кино, как беззащитна была в его объятиях во время танца, как красиво она пересказывала ему рассказ Барбюса.

Он потом его прочитал и тоже был тронут глубиной чувств любящей женщины. Несколько вечеров Дима писал ей письмо, рвал и писал снова, и снова рвал, боясь нелепо выглядеть в ее глазах. Так и не написал.

А потом срочная командировка в одну из жарких стран в самое пекло конфликта, о котором у нас ничего не писали. Надо было разбираться с новейшей американской аппаратурой, которую захватили повстанцы. А потом и его самого ночью захватило в плен какое-то враждующее племя.

Ожидая своей участи, он сидел в яме под огромным деревом. И яма, и дерево спасали днем от жары, но не от голода, жажды и ночного холода. Иногда ему бросали бананы, какие-то другие фрукты, спускали на веревке баклажки с водой.

Одежду и часы у него отобрали. Он потерял счет времени. А вот время на размышления было предостаточно. И было две темы, которые сменяясь у него в голове, помогали ему отвлечься от ужаса реальной ситуации. Сначала он думал над той аппаратурой, которую успел разобрать и частично переправить в советское посольство.

А потом он увидел во сне Катю. Она звала его, протягивала к нему руки и улыбалась. Он обнимал ее, прижимался к ней, чувствуя все изгибы ее стройного тела. Она стала сниться ему каждую ночь. Он стал засыпать, ожидая Катю во сне. Удивительно, но когда ему было холодно, Катя его согревала. Когда одолевала жара, и не чем было дышать, Катя была как глоток свежего воздуха. Он уже не мыслил себе жизни без нее. Беспрестанно думая о ней, он придумывал ее, наделяя всеми прекрасными и благородными чертами характера и удивительной внешностью.

Поэтому, увидев ее наяву, он сначала ее даже не узнал.

Хлопнула дверь подъезда.

–Я тебя слушаю – вот она живая, но такая далекая, стояла рядом.

–Пойдем – он взял ее за руку, чтобы она снова не убежала. Они вышли на улицу. Уже совсем стемнело.

В мокром асфальте отражались огни фонарей, домов, машин. Некоторое время они шли молча.