В постели со смертью

– Разве господин Зимин был верующим?

– Господи, Виктор, где проходит та невидимая грань, отличающая веру от безверия? Кто знает, для чего нам всем дано земное существование? Какую программу должен выполнить каждый из нас перед тем, как уйти отсюда? Одни вопросы, нет ответов. – Смирнов со звоном поставил чашку на блюдце.

Пытаясь вернуть эскулапа от нескончаемых философских тем к реальной жизни, Виктор осторожно спросил:

– Но один ответ, кажется, появился у тебя, Николай Палыч?

Тот молчал, попивая кофе, и в душу Виктора уже закралось сомнение: а было ли какое-то открытие при дополнительном исследовании тела Зимина? Как и многие ученые, Смирнов отличался некоторыми странностями с точки зрения посредственностей.

Он, кстати, вполне мог вызвать Виктора к себе именно потому, что созерцание покойника навело его на высокие философские размышления и захотелось с кем-нибудь поделиться.

Окружающий его персонал исключается. Они, видимо, и без того потешаются над чудачествами босса.

Так почему бы не позвать в меру близкого и одновременно далекого приятеля?

Прощупывая почву, Виктор тихо поинтересовался:

– Томас давно покинул тебя?

– Минут десять назад. Был, кстати, очень доволен. Мне кажется, эта бумага докажет его начальству, что он не зря прокатал деньги фирмы – я правильно уловил?

– Совершенно верно. Это связано со страховыми делами.

– У тебя есть какая-то личная заинтересованность? – Смирнов внимательно посмотрел на Виктора, и тот, выдержав этот взгляд, хладнокровно сказал:

– Не то, о чем ты, Николай Павлович, подумал.

Никакой финансовой заинтересованности, только моя неистребимая любознательность.

Загадочно улыбнувшись, Смирнов тихо проронил:

– Твоя «неистребимая любознательность» будет удовлетворена. И самым неожиданным образом.

– Не томи.

– Если я скажу тебе, что господин Зимин улетел на небеса не по воле своего выработавшего потенциал организма, а благодаря довольно тонкой помощи кого-то из окружающих, тебя это удивит?

Теперь уже Виктор со звоном поставил на блюдце хрупкую чашку костяного фарфора.

Итак, есть сюрприз.

«Надо же, взаимные бабские домыслы Лизы и Розы о яде, выходит, были не столь глупы, как это казалось на первый взгляд», – пронеслось у него в голове. – Думаю, Зимин ни во что не посвящал супругу. Следовательно, Роза не могла знать о том пункте страхового контракта, где говорится об обязательности именно естественной смерти.