В постели со смертью

Лиза вовсе не сомневалась в гипертрофированных банковских счетах Георгия, однако, сам он, видимо, не считал нужным это демонстрировать. И вообще совместный отдых слегка разочаровал ее.

Стояло пекло. Красная нить термометра подбиралась к сорока градусам. Единственной отрадой было неохватное море, да еще бронзовые парни, которые обслуживали водные развлечения. Их сильные ласковые руки оказывались на бедрах или спине Лизы всякий раз, когда она влезала на скутер.

В башке у этих жиголо был постоянно включен калькулятор.

– Эти жеребцы испытывают оргазм при виде старых кошелок, набитых баксами, – съязвила Лиза.

– Профессионалы, – веско сказал Георгий, усмехнувшись.

Вопреки ее опасениям, Зимин вовсе не скрывал от Лизы свои дела. Правда, и не посвящал в них досконально, но часто брал с собой в лимассольские поездки.

Однажды он предложил ей прогуляться пешком, сказав:

– Здесь неподалеку.

Вдвоем, без Славы, они прошли вдоль моря и наконец увидели небольшое поселение. На фоне приторно-сочного заката поднимались четкие абрисы холмов и одноэтажных коттеджей.

«Тот самый поселок под таймшер», – поняла Лиза. Было душно. Пустынное поселение производило какое-то странное впечатление заброшенности и одичалости.

– Ты, кажется, интересовалась скандалом, который подняли СМИ, – напомнил Георгий.

Несколько раз они выезжали в Лимассол. Мерседес мягко тормозил около стеклянных дверей различных банков.

Ожидая Зимина в прохладном салоне, Лиза размышляла о том, что вряд ли когда-нибудь ей понадобятся эти впечатления. Мечты унюхать что-нибудь жареное уплывали вместе с туманным маревом. Ну заходит он в банки, а дальше что? С чего и как начинать его шантажировать? Где здесь возможность быстро и круто обогатиться? Рассказать обо всем его жене? Но эта бедная Роза, скорее всего, и сама могла бы порассказать Лизе о своем сквалыге.

Куда лучше было бы сейчас развалиться в шезлонге под тентом. Но Георгий ныл, когда она изъявляла желание остаться на пляже. Ему нравилось ездить с Лизой.

– От тебя исходит юная свежая энергетика, – замечал он в дороге. – Не Слава, а ты – мой настоящий телохранитель.

Госпожа Леонтьева хихикала.