Фарфоровый детектив

 – У вас и без парика уже давно седые волосы, Томас!

– Да как вы смеете обращаться ко мне в таком тоне? – не выдержал старик.

Я снова вынужден был вмешаться.

– Николя, ваша супруга делила с вами ложе в течение этих шести месяцев?

Мой бретонец так удивился, что сначала ничего не мог из себя выдавить, кроме булькающих звуков. От меня почему-то всегда ожидают светских речей, в то время как я не люблю притворства. Вы знаете, насколько я ценю искренность и прямоту. Николя поник, словно мой вопрос его сломал.

В эту минуту мне привиделся ваш милый образ, Анжелика… А глаза Николя были устремлены на мёртвое тело Катрин, будто в поисках того, чего уже более нет. Мы оба страдали, но он заслужил большего сожаления, чем я.

– Томас, Николя ревновал вас к Катрин… Обоснована ли его обида, дорогой мастер?

– Это вздор! Если бы не мой возраст, возможно, у тебя, Николя, и были бы мотивы меня обвинять, но Катрин годилась мне в дочери. Подумай сам! Я ценил её как художницу, а не как объект вожделения… А ты безумец! Из ревности отравил жену… Какое мещанство!

– Почему вы считаете, что её отравил именно Николя?

– Он отвечает у нас на мануфактуре за производство «синей королевской»…

Тут Николя не выдержал, распахнул дверь и вышел вон.

Из коридора донеслись торопливо удаляющиеся шаги группы людей: вероятно, нас подслушивало сразу несколько любопытствующих.

– «Синей королевской»? Что в ней такого?

– Лучше спросите у господина Фальконе. Мы не имеем права это обсуждать, иначе нас могут посадить в тюрьму.

Рецептура каждого пигмента хранится под большим секретом…

– Что ж… Расскажите мне о Катрин… Какие отношения связывали вас с покойницей и с этой милой Марго?

– Исключительно профессиональные. Они мои лучшие художницы. Не сказал бы, что с Катрин легко работать… Она… Она была очень талантлива, но, как всякий талантливый человек, с причудами.

– О чём вы говорите?

– В последнее время она действительно грустила. Однажды я застал её в слезах. Она смотрела в окно и постоянно повторяла: «Он будет светлым… Он будет светлым…» Катрин была очень религиозна.

Я тогда подумал, что она молилась, и не стал её прерывать.

– А над чем Катрин работала в последнее время?

– Мы готовили эскизы для новых ваз мадам де Помпадур, последняя заказала «саксонские цветы во французском стиле», вот я и попросил Катрин помочь мне разработать мотивы…

– Могу я полюбопытствовать? Признаться, в уроках морали я всегда был не силён.