Фарфоровый детектив

Не успев осознать странное шуршание под ногами, Болотов полетел вниз сквозь снежное облако и жёстко приземлился на лёд. Повреждённое колено отозвалось резкой болью.

Шагах в двадцати от него в полынье барахтался Файзуллин. Закидывал ногу на край, но тот ломался под его весом. Увидев Болотова, он дал себе передышку и молча смотрел на оперативника.

«А мент-то оказался живучим, – вяло подумал Ахмет. – Плохо я тогда в лесу рассчитал удар, а то валяться бы ему в сугробе со сломанной шеей до самой весны…»

Мысли были такие же тяжёлые, как и всё, что было надето на нём.

Одежда намокла и тянула вниз. Ещё несколько минут в ледяной воде, и всё разрешится само собой.

– Г-где ты прячешь Мухину? Зачем ты убил Ильину? – крикнул Дмитрий.

– Я не знаю этих женщин…

– Скажи, и я т-тебя вытащу.

– Просто вытащи… Я тебе заплачу… Много… Иншалла…

– Много, г-говоришь… – пробормотал Болотов. – Ну что ж, ты мне сполна заплатишь, мерзавец… Чистосердечным признанием…

Он подполз к полынье поближе, снял с себя шарф, один его конец намотал на руку, другой кинул утопающему.

– Держи!

У Файзуллина уже не осталось сил, но он всё-таки сумел ухватиться за конец, Дмитрий потянул. Казалось, что мясник весит целую тонну. И вот, когда он на полкорпуса уже был на льду, тот обломился в очередной раз, Файзуллин с головой ушёл под воду и больше не вынырнул. Дмитрий вытянул шарф. На отяжелевшем от воды конце болталась перчатка.

Чуть позже строения в деревне прочесали и нашли полумёртвую Злату.

Болотов пришёл к Мухиной в больницу, где она лежала с двусторонним воспалением лёгких. От былой красоты ничего не осталось. Перед ним сидела на кровати измождённая худая женщина лет на десять старше той, на шее которой он увидел когда-то нежно-розовое боа.

Выслушав просьбу Дмитрия, она что-то для себя решила и откровенно рассказала сыщику обо всём, что знала о Файзуллине.

– Когда в 1975 году московский Театр на Таганке приехал в их городок на гастроли, – начала она свой рассказ, глядя в окно, – Ахмету было всего шесть лет.

Артисты шли из гостиницы во Дворец культуры по улице Строителей, на их пути собирались горожане и просили Высоцкого что-нибудь спеть. Сопливый и чумазый татарчонок чем-то привлёк внимание барда, и отхрипев про привередливых коней, он водрузил ему на голову свою кепку. Ахмет сохранил реликвию и, повзрослев, стал пристально следить за карьерой поэта.