Другие

– Вот и прекрасно! – мгновенно среагировал Миша, – Значит, и мешать не будешь? Толик, идем, – он скомандовал так привычно, как будто всю жизнь командовал именно Толиком.

– И нам такое подходит, – поддакнул Серёга. – Ребята мы прекрасно может свалить. Так, мужики, – обратился он к Мише и Толе, – вы в какую сторону?

– А что? – тут же набычился главный хам.

– Мы с ребятами отправимся в другую, – спокойно пожал плечами Серёга.

Михаил показал, но уйти не успел.

– Подожди командовать, – неожиданно вмешался Пашка.

– Не понял, – повернулся к нему Серёга.

– Я говорю, успокойся, – продолжил студент. – Мы ещё ничего не решили. Я думаю, Влад прав, мы не может бросить друг друга и разойтись в разные стороны.

– Это почему же? – удивился Сергей.

– Потому что так мы все погибнем, – встал к другу Сашка.

– Наоборот, – усмехнулся Серёга, – логика подсказывает мне, что так больше вероятности хоть кому-то выжить. Остаться толпой, это значит погибнуть всем.

Миша тем временем не собирался слушать всю эту галиматью.

Его интересовали только сокровища, зарытые где-то здесь. Может даже прямо под его ногами. Он посмотрел внимательно под ноги и когда поднял глаза, то столкнулся взглядом с Машей. Миловидной рыжей студенткой. А у Миши было только две слабости за всю жизнь: это деньги и девушки. Вернее так, большие деньги и молоденькие девушки.

– Не бросайте нас, – шепотом попросила она, обращаясь только к нему одному. Толика она игнорировала. – Потом я вам помогу. И ничего не возьму взамен.

– Карты-то все равно нет, – поддакнул Толик. Он, во-первых, опасался, что напарник его кинет, во-вторых, боялся остаться один под землей, а в-третьих, он всегда хотел быть хорошим для всех. О том, что так не бывает, он никогда не задумывался.

Между тем пока, хам и толстяк решили остаться, Серёга, из юного чувства противоречия, ни в какую не хотел идти на попятную.

– И что мы будем с ним делать? – спросил Сашка, повернувшись к остальным.

– Дадим ему по кумполу и бросим здесь, как он предлагал поступить с нами, – внезапная жестокость от женщины, от Любы, потрясла всех.

– Бог мой, вы же женщина, мать, – укоризненно произнесла Нина.

– Ага, мать, – грубо подтвердила Люба, – но собаке собачья смерть.

– Когда я говорил, что мы никого не бросим, – пришел в себя Владислав, – я говорил именно обо всех. Так что и он тоже пойдет с нами.

– А я может и не хочу! – заерепенился студент.

– А тебе никто не спрашивает, – отрезал Влад.