Любовь в преисподней

Ее убедили в этом мягкие пастельные тона платка и его легкий, как у весеннего неба, серебристый оттенок. Не тяжелое азиатское серебро, а гармоничное европейское свечение. Леонтьева знала в этом толк! Но по-прежнему не могла позволить себе изысканных вещей.

– Сколько мы не виделись? – спросила Рюмина. Видимо, отдавала дань светскому ритуалу встречи.

– Больше года. Но ты очень похорошела.

Лесины рыжеватые волосы приобрели медный оттенок, как на полотнах Тициана. Тонкий макияж подчеркнул гармонию в цвете глаз и волос.

– Это все – классная косметика, – заметила Леся.

– Я слышала, на фирмах одно из основных требований – внешний вид, – осторожно сказала Лиза.

– У нас это не обязательно. Просто появилась возможность, вот и позволяем себе. – Лесина интонация стала напряженной. – Если бы ты увидела прошлой осенью Зинулю, тоже была бы поражена.

– Я видела, – тихо сказала Лиза. – Буквально за несколько дней до ее… кончины. Послушай, это так неожиданно!..

Над их столиком повисла томительная пауза. Леся машинально сделала пару глотков кофе, а затем сказала:

– Сильная простуда. Воспаление легких.

– Но ведь от этого нечасто умирают…

– Самое странное заключается в том, – Рюмина говорила осторожно, медленно, – что Зинуля словно предчувствовала финал.

Обе помолчали.

– Говорят, почти у каждого перед концом есть таинственные предчувствия.

В ответ Леся пристально посмотрела на Лизу. За эти секунды она приняла какое-то решение.

– Я хочу кое-что сказать тебе, Лиза. Могу я рассчитывать на твою деликатность?

– В чем вопрос! – «Мне кажется, я всегда проявляю бездну такта». О последнем Леонтьева умолчала, но всем своим видом дала понять, что перед Рюминой – одна из самых деликатных женщин Москвы.

– Другим я не заикалась об этом. Они подумали бы, что покойница Зинуля страдала какой-то манией.

– Манией преследования? Ей угрожали?! – выпалила Лиза и сейчас же пожалела об этом. Лобовые вопросы будто ударили Лесю по нервам. Она сжалась. Ее лицо передернул нервный тик.

– Если это очень болезненно для тебя, то не надо говорить, – ласково сказала Лиза. Она знала, что мягкая интонация расположит собеседницу. Так и случилось.