Выйти замуж за дурака

Но мне даже не верится, чтоб можно было вот так: из живого человека кошку сотворить.

– Это еще что! Аленка-то, было дело, как поняла, что не выходит по ее хотению, залютовала пуще чумы…

– А чего она хотела? – спросила было я, но Ванятка как-то хитро перевел стрелки нашего разговора:

– Что-же касаемо Ко Сея, то он Почасту так проделывал с маменькой – за долги в кабалу брать. Маменька у нас до игр охочая, да с ним, с Ко Сеем, играть бесполезно – он всегда в выигрыше будет. Так вот, маменька ему проиграется – в карты, али в городки, али в энту игру непонятную, где и коники есть и слоники, – и принимается в Ко Сеевом дворце порядок наводить, мыть все да чистить…

– Как это? – Моему изумлению не было предела.

Она с Ко Сеем… общается?

– Так ведь сродственник он маменьке, – пояснил Иван. Хоть и дальний – седьмая вода на девятом киселе.

– Ничего себе родственничек! И Руфина не предупредила…

– Маменька и сама не ведала, что так скоро он явится. Да ничего не поделаешь: такой уж у Ко Сея норов бранчливый да до денег охочий.

– В голове не укладывается! Ваня, и надолго мама батрачить к Ко Сею отправляется?

– Да как с делами всеми управится, так вернется, не бойсь, – ободрил меня Ваня. К ноябрю так, декабрю…

– К-как «к ноябрю»?! – поперхнулась возмущением я. А как же я?..

– А что ты? – удивился Иван. Ты теперь со мной. И не боись ничего. Аленка тебе зла не сможет причинить…

Я затосковала. На самом деле мне все это время казалось, что я тут, в Тридевятом царстве, ненадолго – вроде студентки-заочницы, приехавшей в столицу на сессию.

Поразвлекалась, достопримечательности посмотрела, ну и пора подписывать обходной лист. А теперь кто ж мне его подпишет, если виновница моей эмиграции в сказку на полгода с лишком, отправилась в неизвестном (или известном всем, кроме меня?) направлении долги свои отрабатывать?!

– Василиса, ты плачешь-то чего? – Иван неуклюже сграбастал меня за плечи, изображая таким образом непритворное участие.

Не плачь, с маманей все будет хорошо…

– Дурак! – Я резко вырвалась из его объятий. Что б ты понимал! Как я теперь без Руфины обратно домой вернусь!

Иван спокойно поглядел на меня. Достал из кармана своих плисовых штанов большой платок (вроде даже чистый) и принялся утирать мне слезы.

– Спасибо, больше не надо, – поблагодарила его я. А он сказал ласково так:

– Василиса, ты туда не вернешься. И при этом его взгляд на мгновение стал острым как игла.