Вежливость королев

– Где вы храните тарсийские хроники? – с чудовищным акцентом прошамкала она беззубым (О ужас! Так презирать достижения современной стоматологии!) ртом.

– Простите? Я не понимаю, о чем идет речь…

Старуха затрясла головой, а я заметила, что волосы у нее вовсе не седые, а скорее пепельно-серебристые.

– Конечно, ты не понимаешь, о чем речь, детка. – Опять этот акцент! – Скажу по-другому: где вы выставили «Рукопись Ожерелья»?

– Ах вот вы о чем! Пожалуйста, пройдемте, я покажу вам витрину.

Когда странная старуха увидела знаменитый разложенный под непробиваемым стеклом свиток, на ее губах появилась тень улыбки:

– О Тарсийская летопись лжи, вот мы и встретились! Кэ аронои маеновэно инг ологон! Проклятая летопись моего изгнания и позора, как долго я тебя искала в этом худшем из мыслимых миров!

Глаза старухи налились грозовой темнотой, а у меня по спине потек холодный пот, хотя я всегда пользуюсь специальным спинным дезодорантом-антиперспирантом.

Старуха выглядела… не так. Не так, как мы – обычные люди! И эти ее непонятные слова, акцент, а главное…

Главное – это ощущение, что старуха и свиток знают друг друга.

И люто друг друга ненавидят.

И боятся.

«А если старуха разобьет витрину и уничтожит раритет?» – мелькнула у меня совершенно безумная мысль, но я отогнала ее. Это же просто невозможно!

– Для меня уже нет ничего невозможного, тем более в вашем мире, – холодно изрекла старуха, глядя на меня страшными грозовыми глазами и по-прежнему коверкая слова жутким акцентом.

 – Но я не причиню никакого вреда, поверь, служительница.

Однако к нам, привлеченные странным видом старухи, уже шли охранники и руководство зала.

– В чем дело? – строго поинтересовались они у старухи. – Кто вы и что вам нужно?

– С тех пор как оказалась здесь , я ношу имя Эби Хейли. Его дали мне в новозеландском приюте для умалишенных.

– Вы из Новой Зеландии?

Старуха усмехнулась:

– Считайте, что так. Но я уже давно покинула приют. Не бойтесь.

Я не сумасшедшая. Я жила на ферме, доила своих коров и из новостей услышала о Рукописи. О том, что для всего человечества с момента нахождения она остается загадкой. И я приехала в Россию.

– Зачем?

– Я знаю, что это за Рукопись. И могу перевести ее. На любой ваш язык: эсперанто, французский, английский, русский…

– Русский, пожалуйста! – хором воскликнуло руководство зала редкостей, почему-то сразу поверив серебряноволосой старухе.

– Хорошо.