Рыцарь Золотой Ладони

Слушай, может, поженимся? Я теперь буду человек свободный…

– Нет, Вит. Я не та женщина, которая тебе нужна. Подругой и наперсницей быть согласна, а вот насчет остального… Да ты это и несерьезно. Так как насчет бара?

– Давай сегодня в девять. Ты за мной заедешь?

– Само собой. А чем до девяти займешься?

– Буду паковать Нинкины вещи, чтоб она, не дай бог, не передумала.

– Ну ладно, только не переусердствуй.

…Никаких вещей Виталий, разумеется, паковать не стал. Он перекусил салатом из крабового мяса, гамбургером, половинкой пиццы, запил все это пивом и улегся на диван читать новую книгу из серии «Книга – загадка, книга – бестселлер».

Во сне он снова был худым и стройным как молодой тополь. Он был вооружен странным оружием – оно напоминало шаровую молнию, и этой самой молнией он собирался засветить в лоб какому-то до странности неприятному типу с алыми глазами. Он обернулся – за ним стояла толпа в разномастных одеждах.

…И проснулся. Телефон снова звонил. Он посмотрел на дисплей – половина девятого, а звонит Катька.

– Алло, Кать, я уже собираюсь.

– Я у подъезда. Жду.

– Сейчас-сейчас.

Виталий надел свой мешковатый и бесформенный костюм, который только подчеркивал полноту, а не скрывал ее. Причесался, стоя у зеркала. Вид у него и впрямь был неважнецкий. Не для бара вид. А, ладно, сойдет.

Он спустился вниз. У подъезда стояла «тойота» Катерины. Сама Катерина сидела за рулем.

– Привет, – сказала она, когда Виталий едва-едва поместился на пассажирском сиденье и, пыхтя, набросил на себя ремень безопасности. – Мрачновато выглядишь, но это мы поправим.

Виталий постарался улыбнуться так, чтобы Катька не испугалась его улыбки. Все-таки на душе у него кошки скребли. И из-за Нинки, из-за всего. Жизнь как-то скособочилась, шла не ровно и легко, а какими-то зигзагами.

«Зигзаг неудачи», – мрачно подумал Виталий.

Они доехали до бара. Вечерний город был красив. Виталий любил Щедрый, хотя и считал его глухой провинцией. А в Москве лучше, что ли? Одни пробки и коррупция.

Возле бара, как всегда, ошивался умертвие, прося подаяния. Впрочем, выглядел он прилично и даже не вонял. Виталий подал ему двадцатку.

– Балуешь ты их, – недовольно сказала Катерина, но тоже подала червонец.