Рыцарь Золотой Ладони

И увидели за мириадами свечей кресло, в котором сидел человек с холодными золотыми глазами.

– Поклонитесь! – прошипел Алькальд.

Наши герои деликатно наклонили головы. Из кресла донесся какой-то хрип, закончившийся кряхтеньем.

– Его магичество приветствует новообретенных мага и магиню и сообщает, что у него есть тема, на которую он собирается с вами побеседовать.

– Погодите! – пробормотал Виталий. – Это статус-квотер ложи? Он же только собирался прибыть в Щедрый.

– И вот он здесь! – благоговейно сказал Алькальд.

Из кресла вдруг донесся ясный и холодный голос:

– Алькальд, более я не нуждаюсь в твоих услугах. Я хочу поговорить с магом и магиней наедине.

– О конечно. – Алькальд поклонился и испарился, оставив после себя аромат туалетной воды от «Лакост».

– Присядьте, – сказал Теренций.

Наши герои огляделись.

– Но здесь нет стульев, – растерянно сказала Катя.

– Верно, – усмехнулся Теренций. – Разве вы не знаете первого закона магии?

– Нет, ваше… ваше магичество.

– Закон очень прост: если магу что-то нужно, а этого нужного нет под рукой, маг, используя различные виды материи, может создать то, что ему нужно. Создайте для себя стулья!

– Но как? – изумилась Катерина.

– Попробуйте – и у вас получится, – снова усмехнулся его магичество.

«Желаю, – проговорил про себя Виталий. – Желаю, чтобы тут немедленно возникли два стула!»

Он хлопнул в ладоши.

Его магичество рассмеялся:

– Да, вы быстро учитесь. Надо же, какие способности могут иногда проявляться у казалось бы простых смертных!

– Катька, а почему четыре стула? – поинтересовался меж тем Виталий у подруги. – Ты что, тоже загадала?

– Конечно, загадала. Не одному же тебе отдуваться.

– Дуреха.

– Ты смотри, а то как намагичу!

– Оставьте болтовню и сядьте, – холодным голосом велел статус-квотер.

Новоиспеченные маги сели. Стулья под ними мягко пружинили.

– Итак, – сказал Теренций, – разговор наш пойдет издалека. Знаете ли вы, что такое монастырь?

– Ну да, – сказала Катерина. – Это место, куда люди уходят, чтобы стать монахами и служить одному Богу. Молиться там, совершать добрые дела.

– Верно, верно, – закивал головой Теренций.