Спицы в колесе сансары

– Разве такой великий грешник, как я, может стать отшельником?

– Конечно, Друкчен.

– И вы отпустите меня, чтобы я смог ступить на этот путь? Я ведь ваш слуга, госпожа. А еще у меня есть маленький сын.

– У тебя есть сын?

– Да, госпожа, мой отросток греховной плоти.

– Сколько ему лет?

– Минуло два года, госпожа. Он еще совсем маленький.

– И тем не менее ты оставил его, чтобы служить мне. На чьем он попечении?

– Моей дальней родственницы, госпожа.

– Нельзя доверять родственникам собственную плоть.

– Умерла, госпожа.

– Тем лучше. Друкчен, когда ты выздоровеешь и перед тем, как станешь на путь бодхисатв, ты должен выполнить мое поручение.

– Да, госпожа.

– Ты вернешься в земной мир и привезешь оттуда к нам, сюда в Шамбалу, своего сына. После чего можешь идти в отшельники. А о сыне твоем позабочусь я и мой будущий супруг.

– Вы безмерно добры, госпожа. Но что, если сын мой за все это время умер?

– Тогда мы поскорбим о нем.

Друкчен остался один. Из головы у него не шел рассказ о Будде, разговор об отшельничестве и о сыне.

Он долго лежал, бодрствуя, но наконец его сморило. И ему приснился удивительный сон.

Друкчену приснилось, что он совершенно здоров, кожа его чиста от язв, струпьев и ожогов. Он стоит обнаженный посреди роскошных палат, и тут в палаты входят прекрасные девы со свитками тканей в руках. Друкчен краснеет и прикрывается, но девицы не смущены.

– О господин, нам велено одеть вас, – говорит самая красивая из них.

Девицы одевают Друкчена в роскошные одежды из шелка, кисеи и парчи. Друкчен даже чувствует, как жесткий парчовый ворот натирает ему шею.

Девицы подводят Друкчена к огромному бронзовому зеркалу, вделанному в стену:

– Взгляните на себя, господин, вы настоящий царевич!

И Друкчен понимает, что отныне он – Сиддхартха Гаутама, великий просветленный. Он воспринимает это со спокойствием и хочет кликнуть своего возничего, чтобы ехать осматривать сады, но тут появляется бог.

Это хитрый и лукавый бог Мара-искуситель. Он язвительно хохочет, и глаза его сверкают усмешкой.

– Что, Гаутама, – говорит он, – недолгим оказалось твое отшельничество. Вот ты снова во дворце и предаешься неге.

– Я пришел за своим сыном, – говорит Друкчен – Гаутама.

– Ты же хотел его увидеть, когда станешь Буддой, – смеется Мара-искуситель.