Спицы в колесе сансары

Он готов сейчас любым богам молиться, лишь бы…

Снова зазвонил телефон. Валерий прижал трубку к уху:

– Да!

– Валерий Александрович?

– Он самый.

– С вами говорит ваша троюродная тетя Анна Николаевна Гюллинг. Я сейчас беру такси от Холмца до Щедрого, но я подзабыла ваш адрес. Не хотелось бы плутать, я от перелета слишком устала.

– Улица Киевская, два, – автоматически сообщил Валерий.

– Благодарствую. Где-то через полтора часа я буду у вас. Надеюсь, у вас хватит гостеприимства на то, чтобы напоить чаем бедную старую тетушку?

Валерий хмыкнул:

– Хватит.

– Благодарю вас, – чопорно сказала Анна Николаевна и отключилась.

– Ангелина! – снова позвал Валерий.

– Ну чё? – Дочь лениво проволоклась до кресла и села. Точнее, плюхнулась.

– Не чё, а что, – назидательно сказал Валерий. – Анна Николаевна Гюллинг будет у нас дома примерно через час-полтора.

– И ч… что?

– Приберись в гостевой комнате.

– Ну конечно!

– Ангелина!

– Ладно, приберусь.

– И еще. У нас есть что-нибудь к чаю?

– «Октябрьское» печенье.

– Не вариант. Я иду в супермаркет. А ты проследи, чтобы дома все было прилично.

Что ж, Ангелине приходилось исполнять роль уборщицы с тех пор, как папа рассчитал полотера, домработницу и дворецкого. Жить надо скромнее и ближе к простому народу.

В супермаркете Валерий купил торт, коробку конфет, вино пино нуар и так, еще кое-чего по мелочи. Когда он вернулся домой, дочь добросовестно протирала мебель в гостиной.

– Стол сервируй, – велел ей отец.

Ангелина скривилась, но подчинилась.

Вскоре стол был сервирован к чаю, а Ангелина и Валерий приоделись для встречи. Когда на часах пробило восемь пополудни, в дверь деликатно позвонили. Валерий пошел открывать.

Он открыл входную дверь, и перед ним предстала моложавая, чуть полноватая, но все равно чрезвычайно симпатичная леди в костюме а-ля Маргарет Тэтчер. Хотя начало весны в Щедром было очень и очень прохладным, на даме не было ни плаща, ни пальто.

– Анна Николаевна? – на всякий случай спросил Валерий. Он представлял себе гостью более старой и менее импозантной.

– Она самая, Валерий Александрович!

Тетушка поставила кофр на порог и, крепко взяв троюродного племянника за оба уха, смачно чмокнула его в обе щеки. Валерий даже слегка зашатался от такого проявления родственной любви.