Ты в гадалки не ходи

– А такой… древний, если забыла: кто порчу наслать желает, на того эта порча потом и возвращается!

– Ах да, верно… Вероника, ты хочешь, чтобы твоя порча перешла на Лилю?

Я представила, как Лиля трепещет перед каждым комаром, и сказала:

– Нет, не надо. Пусть она живет себе и думает, что я страдаю. Может, ей это большое моральное удовлетворение принесет.

– Но тогда получается, что у нас порча зависла – ни туда и ни сюда.

– То есть как? – спросила я.

– А ты представь мяч, который подбросили в воздухе, а он там так и завис.

– Нейтрализовать порчу можно жертвой или даром, подарком, – сказала Баба Зина Мирный Атом. – Вы, считайте, мне подарки уже принесли… Теперь моя очередь дарить. Вы посидите-ка, я сейчас приду…

Баба Зина вышла из комнаты. Я допила третью чашку крепкого и душистого чаю и спросила Юлю:

– Я что-то не поняла насчет жертвы.

– Да все просто же, что непонятного, – фыркнула Юля. – Когда мы обменяемся дарами, порча нейтрализуется.

Тут как раз хозяйка и вернулась. И поставила на стол продолговатую резную шкатулку, в завитках узоров которой скопилось достаточно пыли.

– Вот, – сказала баба Зина. – Все для внучки берегла, да не получилось у меня с внучкой. Какие уж тут внучки, когда я так весь век в девках и сижу.

Она засмеялась, но смех был с грустинкой.

– Ладно, будет, – отсмеявшись, сказала она и сразу посерьезнела. – Передаю тебе, Вероника Рязанова, содержимое этой шкатулки на вечное пользование. Используй это хоть ты, коль у меня не хватило ни сил, ни терпения, ни умения.

– Прими подарок, – толкнула меня в бок Юля Ветрова. – Бери, что дают.

Я непослушными руками взяла шкатулку за две боковые резные ручки. Потом поставила на стол, ладонью стерла с крышки шкатулки пыль…

– Открой, – почти приказали мне баба Зина и Юля.

Я открыла. Внутри лежала небольшая по формату, но толстая книга в темном переплете. На переплете золотом была вытиснена птица.

Летящая птица.

Я взяла книгу в руки и подумала, что эта книга сама приказала мне себя взять. Именно так, а не иначе.

Юля приглушенно ахнула:

– Книга Тысячи Птиц! Так она была у тебя, баба Зина! И ты молчала!

– А о такой книге лучше молчать, чем языком трепать, – отрезала баба Зина.