Проснуться живым

Однако энергичный Гремлин и здесь опередил своего менее темпераментного товарища. В тот момент, когда Викентий отколупывал последние ингредиенты мексиканской пиццы со стен своей микроволновки, и появился Степан, возвестив о себе длинным переливчатым звоном. Викентий выключил микроволновку и пошел открывать дверь.

– Ты еще не сожрал мою пиццу? – вместо приветствия вопросил Степан.

– Нет, как видишь. Я все еще жив.

– Это хорошо.

– Что именно? Что я жив?

– Нет, что пицца достанется мне.

– Я на нее и не претендовал.

– Молчи, остроумец! Ты ее разогрел? О, какой запах!.. Жрать хочу, пиццы мне, пиццы! – С этим кличем Степан протопал на кухню. Из принесенного с собой пакета извлек полдюжины банок коктейля «Отвертка», две коробки кильки в томате и завернутое в промасленный номер «Московского комсомольца» нечто, запахом и формой напоминающее чебуреки из какого-нибудь привокзального ларька.

– Всякую дрянь в дом тащишь, – укоризненно упрекнул приятеля Викентий.

– Это не дрянь, а мой завтрак, так что попрошу его не оскорблять. Это ты по утрам питаешься соевым творогом и пьешь протеиновые коктейли, хотя я тебе уже сто раз говорил, что подобный рационпрямая дорога к импотенции.

– Заткнись.

Степан только заржал.

– Все бы тебе, Степа, ржать, – печально констатировал Викентий.

– На то я и конь, – прошамкал набитым пиццей ртом Степан. – Жежебец-пжоизводитель.

Когда «жежебец» наконец насытился, Викентий с лицом, выражающим тайное торжество, выскользнул в коридор, взял с тумбочки злополучную барсетку и вернулся в кухню, где торжественно продемонстрировал сей предмет Степану.

– Козырная барсеточка, – сказал на это Степан. – На мою очень похожа. Где достал? В «Мире кожи» в Сокольниках?

Викентий чуть не сел мимо стула.

– Погоди… – прохрипел он. – Разве это не твоя?!

– Нет, конечно. Свою я дома оставил. Кешаня, что ты такой бледный?

– Тогда откуда она здесь взялась? – Викентий смотрел на барсетку, словно та была живой змеей.

Степан понял, что с его другом творится нечто неладное.

– Ты успокойся, Кешаня. Может, кто из клиентов забыл?!

– Не может… – прошептал Викентий, сатанея оттого, что жизнь становилась каким-то ребусом. – Не может!

И он яростно рванул замок пухлой кожаной сумочки.

И на стол хлынул поток фотографий.

– Ух ты! – удивился Степан, рассматривая карточки. – Красивая девушка! Глаза такие выразительные.