Не пытайтесь это повторить

Гном Степан из непрозрачной ампулы набрал в шприц какую-то жидкость. И ничтоже сумняшеся вколол ее Диме в свободную от капельницы руку.

Прошла минута, две… На Димины бледные щеки медленно возвратился румянец. А потом он часто задышал, дернулся и открыл глаза.

– Слава небесам! – вырвалось у меня. – Ты очнулся!

– Тийя, – простонал Дима, – не ходи туда. Там плохо.

– Дима, молчи, тебе вредно волноваться.

– Вот что, девушка, – сказал мне гном Степан, – надо его в больницу. У него шоковый эпизод. Ему отлежаться надо на живой воде и транквилизаторах.

– Не надо в больницу, – вяло запротестовал Дима.

– Надо, – железно настояли мы все.

Диму погрузили в машину, Степан уселся рядом с ним.

– А вы поедете, девушка?

Я вспомнила ветер и гробницу. Недоделанную работу, которая сводила с ума. И Леканта, которым бредила.

– Я… я не могу. Скажите телефон, я позвоню в больницу и узнаю, куда его положили.

Мне сообщили номер телефона, я занесла его в память своего мобильника.

– А расплачиваться за вызов когда будете?

– Сейчас.

Гном провел по карточке ладонью (раздался писк) и сказал:

– Благодарим за то, что воспользовались нашей «Службой скорой помощи». Не волнуйтесь, поставим вашего друга на ноги.

И они укатили. Я подождала, пока в темноте растает свет габаритных огней, и бросилась обратно, на поляну.

И похоже, успела вовремя!

Земля возле сосны дала трещину, и дерево наполовину погрузилось в образовавшуюся расселину. Но это было не главное.

А затем гробница вышла на поверхность и немного приподнялась в воздух. Я поняла, что она больше напоминает не гробницу, а… колыбель.

– Лекант, – прошептала я.

Я подошла к гробнице и осмотрела ее. Она светилась каким-то голубовато-зеленым светом и была вся изрезана непонятными символами. Кто-то словно толкнул меня под руку, и я коснулась пальцами трех символов, выгравированных на крышке: круг, птица, волнистая линия.

Крышка бесшумно откинулась как на шарнирах, свет усилился, и тогда я увидела его.

Скелет.

Он был очень старым, это я определила сразу. Кое-где на нем висели лохмотья истлевшей ткани. Я еще заметила что-то блестящее на зубах черепа и сверкающие, потрясающей красоты браслеты, обхватывающие почерневшие от времени кости запястий.

– Лекант, – прошептала я. – Это ты?

Но скелет, разумеется, молчал.

Что делать?

Во мне заговорил будущий ученый.