Лети, ведьма, лети!

Мы вошли в гардеробную, тоже, по всей вероятности, принадлежащую почтенной старице. Здесь неуловимо пахло нафталином и тем особым запахом, которым пахнет дорогой, ухоженный мех. Мелинда набросила мне на плечи обещанную песцовую накидку (все-таки какой шик!), сама удовольствовавшись каракулевым манто.

И мы отправились в путешествие по «Некронике».

Прежде всего на лифте мы спустились на три этажа вниз. Эти три этажа были техническими и обеспечивали «Некронику» бесперебойным электропитанием, водоснабжением и всем прочим в том же духе.

«Ничего интересного» – так отрекомендовала эти этажи Мелинда. Наконец лифт остановился, и мы вышли.

Здесь было так холодно, что я буквально прикипела душой к своей накидке. И жалела, что не попросила у Мелинды пару валенок. Но постепенно я согрелась от ходьбы. Мы бодро шагали длинным коридором; то справа, то слева попадались массивные двери, утопленные в стены. Мелинда пространно сообщала мне, что за лаборатория находилась за очередными дверями, но пойти и все осмотреть не предлагала.

Да я и не напрашивалась. Если честно, мне уже было невмоготу так долго находиться под землей. Меня уже начинал терзать приступ клаустрофобии.

Наконец Мелинда остановилась у мрачной на вид никелированной двери с кодовым замком.

– Вот и ледник, – сказала она таким оптимистичным тоном, как будто сообщала: «Вот и бутик французской косметики». Мелинда извлекла из широкого рукава своего манто пластиковую карточку и провела ею по щели кодового замка.

Тот пискнул и защелкал, как дрозд по весне. А широкая тяжелая дверь на дюйм приоткрылась, выпустив наружу облачко морозного пара. Я отступила на шаг. Там что, Антарктида?

– Идемте, – приветливо поманила меня рукой Мелинда.

И я – а что оставалось делать? – пошла.

Ледник оказался просторным залом, облицованным сверху донизу большими белыми кафельными плитками. Здесь горели люминесцентные лампы, свет отражался от белых поверхностей, и поначалу он резал мне глаза, но потом я привыкла.

И увидела в стенах ряды хромированных дверец.

– За каждой из этих дверец хранится кадавр, – сочла нужным пояснить Мелинда, хотя я и так уже поняла. – Степень пригодности кадавров, конечно, разная, как и степень сохранности, но тем не менее мы не спешим предать их земле.

– А кто… они? Кем они были при жизни? – выдавила из себя я.

– О, тут у нас широкий ассортимент. – При этих словах меня передернуло.