Лети, ведьма, лети!

Интересно, в какую идти мне? На дверях не было никаких табличек, и выглядели они совершенно одинаково.

Но мне не дали всласть поразмыслить над вопросом «куда идти?». Из двух распахнувшихся дверей, оказавшихся за моей спиной, выскочили рослые девицы в черных обтягивающих костюмах и наставили на меня арбалеты:

– Ни с места, кто б ты ни была!

– Руки в стороны! Пальцы растопырить!

Подчиняясь приказу, я пришла к выводу, что налетевшие на меня девицы не так уж и глупы. Кем бы я ни была на самом деле, они априори подозревали во мне ведьму.

Два арбалета уткнулись мне в спину.

– Назови себя! – потребовала одна из стоявших передо мной девиц. Ее арбалет тоже был в состоянии полной боевой готовности, но выглядел посолидней остальных. К тому же талию девушки опоясывал широкий ярко-оранжевый платок с золотистой бахромой по краям.

– Вам будет очень стыдно за столь нелюбезный прием, – попыталась усовестить я девушек с арбалетами.

– Посмотрим. Назови себя или мы стреляем! – потребовала все та же девушка.

– Вы будете очень удивлены, узнав, что зовут меня Юлия Ветрова и я являюсь Госпожой Всех Ведьм. Теперь я могу опустить руки?

– Ни в коем случае! Стой как стоишь! С поста внешней охраны нам донесли, что ты превратила младшую охранницу в грабли и сожгла силой заклятия шлагбаум.

– Правда, – вздохнула я. – Но я обещаю все исправить… Погодите… Вы сказали «младшую охранницу»? Тогда кто же старшая? Крыса, что ли?

– Совершенно верно. Крыса. Это она доложила нам о твоих бесчинствах, самозванка!

– Я не самозванка! Я действительно Госпожа Ведьм! И если вы немедленно не прекратите этот птичий базар, вам очень не поздоровится. Я издам указ, которым ликвидирую всю вашу лавочку, и вам придется переквалифицироваться из некроманток в садовницы.

– Что за шум, что за беспорядки в подземельях вечного покоя? Как смеете вы, девчонки, нарушать священнодействия ваших старших сестер? Кого вы задержали?

Из картинно распахнувшейся двери вышла довольно пожилая высокая женщина в свободных лиловых одеждах. Ее высокую седую прическу украшала серебряная диадема. На лицах арбалетчиц при виде этой дамы нарисовалось благоговение и некий испуг.