Курортная зона

Она красиво расставляет на крышке тумбы для обуви блестящие баночки и тюбики с кремами, яркие патрончики губной номады, плоские перламутровые раковинки-пудреницы, стеклянные флаконы с витиеватыми (и насквозь лживыми) надписями “Парфюмерная композиция изготовлена во Франции” и делает при этом виноватое и целомудренное лицо скромной просительницы:

– Ради всего святого, извините за беспокойство!

– Да ладно! – вальяжно и покровительственно, машет ручкой “Монте-Кристо” и бросает ленивый взгляд на россыпь косметических радостей.

– Что вы! – Она умело изображает панический страх напополам с гордостью истинной фанатички своей парфюмерной концессии. – Наша косметическая компания вот уже семь лет является одним из ведущих производителей уникальной российско-французской косметики… Инновационная концепция создания парфюмерных композиций…

– Верю-верю, – торопливо бросает лысый господин Немов. Видимо, фразы наподобие “инновационной концепции” повергают его в неврастенический трепет.

– Это вам спасибо! – Она одаривает капиталиста трепетным взглядом (или не капиталиста? Настоящие капиталисты никогда не говорят “спасибо” копошащейся у их подножия обслуге). – Я надеюсь, Алиса Вадимовна будет довольна.

– Ага, – неопределенно роняет Немов.

– Позвольте пожелать вам всего доброго и откланяться, – по-прежнему улыбается она и поворачивается к Двери, точно зная, что капиталист сейчас скажет и сделает.

И господин Немов не обманывает ожиданий. Он предупредительно вскидывает руку:

– Погодите! Я позвоню охране, чтобы вас выпустили. У нас тут такая система контроля…

Правильная система. Замечательная система. И вы умница, господин Немов. И полный идиот.

Вы только что поставили подпись под своим смертным приговором.

Хорошо, что вы об этом не знаете.

Она знает.

– Алло, Женя? Это Немов.

О'кей.

– Вот теперь можете идти свободно, – говорит ей Немов покровительственным тоном.

Ошибаетесь, граф.

Она всегда и везде пройдет свободно.

Как самурайский меч – сквозь кисею.

– Спасибо вам, – говорит она и тут же испуганно спохватывается: – Простите ради всего святого, я совсем забыла продемонстрировать…

– Что?

– Не угодно ли вам, – почти жалобно произносит она.