Курортная зона

– Larissa, mon ange, – говорит мадемуазель Шоффо и улыбается с лукавством истой уроженки какой-нибудь Шампани. – Я уже начала волноваться, полагая, что ошиблась в расчетах и вы не появитесь здесь. Но я не ошиблась.

– Je ne comprends pas… He понимаю. – Почему-то Ларисе начинает казаться, что сквозь тонкие колготки она ощущает пятками нарастающий жар железной решетки-пола пожарного балкончика. – Как вы здесь оказались? ило вам нужно?

…А пол пол но гг. ми Ларисы становился каким-то уж запредельно горячим.

И боль, которую поначалу сдерживало изумленно, заявляла о себе сильнее и сильнее. Боль притупила внимание, и Лариса как-то упустила гот момент что французская шансонетка Щеголяет уже не в серебристо-бисерной бахроме, а в ладно льнущем к телу кожаном брючном костюме. И самое главное, говорит на русском языке безо всякого акцента:

– Моя сладкая Лара… Если я скажу тебе, что я – Истопник, это многое тебе объяснит?

И Лариса Бесприданницева даже не успевает закричать, так мгновенно и беспощадно раскрывается внутри ее тела сгусток пылающей боли, похожий на багровый плод граната с алыми, налитыми пламенеющим соком зернами.

Я горю.

Горю.

Го…

…Очаровательная девушка в кожаном костюме, заботливо придерживая за талию свою бесчувственную приятельницу, подошла к осыпанному осенней листвой “порше” и, бережно погрузив на заднее сиденье не подающую признаков жизни ношу, села за руль. Машина сорвалась с места и оставила за собой только вихрь из пожелтевшей листвы.

Скрученной, исковерканной, опаленной невидимым страшным пламенем, рассыпающейся пеплом листвы.

Глава пятая

Коктейль “Пламя со льдом”

(Взболтать, но не перемешивать)

…Похожий одновременно на дьявола и на аббата.

    Ф. Г. Лорка

…Говорят, человек ощущает себя человеком, когда чувствует боль.

Она ощутила себя человеком, когда боль прекратилась. Исчезла. Милосердно растворилась в окружающей мгле.

И дала сердцу сделать первый удар, а легким – первый вдох.

Она лежала, упиваясь этим богоподобным чувством – отсутствием боли, отсутствием даже самих мыслей о боли. И вдруг в это серафическое состояние вторглось нечто грубо земное и странно знакомое:

А я еще так заживу-у-у…

Что все вы поймете – счастливей меня

не бывало-о-о…

У моего очага-а-а…

И она вспомнила все. Все, что до сего момента было прочно скрыто покрывалом боли.