Имя для ведьмы

И когда уже близок был конец пути, посмотрела Изольда на Тристана, и тихий вздох вырвался из ее груди:

– Зачем ты спас меня, чтобы я умирала каждый день из-за твоей нелюбви ко мне!

– Прости, но я рыцарь и верен своей клятве, – стиснув зубы, отвечал Тристан.

– А если бы ты выпил то вино, что дал тебе раб, помнишь, ты говорил… Может, хоть тогда ты полюбил бы меня?

– Мне не нужно это вино, ибо я люблю тебя больше жизни своей, – сказал Тристан. – Но клятва рыцаря должна быть сильнее его сердца.

И прошла их последняя ночь на корабле, в которую они не подарили друг другу ни поцелуев, ни объятий.

А утром увидел перед собой Тристан берег страны, куда так стремился. Только Изольды не было на корабле, ночью тихо бросилась она в море…

И разбил Тристан флягу с напитком страсти, потому что было ему все равно, как встретит его нареченная невеста.

И когда он встретился с нею во дворце, невеста спросила его, кокетливо играя концом кружевной своей вуали:

– Привез ли ты мне свое сердце, Тристан?

Он ответил ей:

– Я привез тебе свою рыцарскую клятву, госпожа.

Не пила Изольда вина.

И Тристан вовсе не был пьян.

И была их ладья темна,

И плыла она сквозь туман.

Мир у них на глазах пустел,

Мимо пальцев текли огни…

И серебряный меч в постель

Положили с собой они.

А потом менестрель молодой

Пел балладу на новый лад.

Отчего же морской водой

Стал любовный да сладкий яд?

Зря Изольда просила: «Пей!»,

Сжав до боли в пальцах бокал.

Становилось кругом темней,

Ветер что-то в волнах искал…

То ль в бутылках напутал раб,

То ли чуда не сделал Бог…

Зря шептала она: «Хотя б

За меня. За последний вздох».

«Ты прости, только я – не тот.

Я не твой, госпожа, слуга.

Подними, если хочешь, тост

За любимого. За врага».

Она плакала долго. И

Что-то пела про зеркала.

На рассвете она с ладьи

Тихо в синие волны сошла.

А Тристан ее не искал,

Не молился о ней Тристан.

Он о мачту разбил бокал,

Потому что он не был пьян.

…Однажды такую песню в исполнении придворного менестреля услыхала жена Тристана. Тогда-то поняла она, с кем осталось сердце ее вечно печального супруга. Словно демон вселился в знатную и благородную Изольду! От дел благочестия обратилась она к проклятым Богом занятиям чародейством и черной волшбой.