Проигранная чудовищу

– Хм, – выдал Видящий и, вновь дотронувшись, повернул мою голову.

Я едва не закричала от ужаса. Его глаза… точнее, отсутствие их повергло в панику. Эти шрамы, где должны быть органы зрения, напугали настолько, что захотелось лишиться чувств и упасть в обморок, только бы не видеть. Однако я стояла и не могла отвести взгляд. Прямо на него. На слепого человека. На ужасное существо, в которое его превратили на Севере.

Тело онемело. Я будто превратилась в статую, больше не способную двигаться. Этот страх… дикий, первородный, он пробрался мне под кожу и начал пожирать изнутри, поглощать мои внутренности, небрежно отрывая куски и проглатывая их целиком.

Оставляя после себя пустоту.

– Хватит, – пошевелила я губами. – Не н-надо.

Все прекратилось в тот же миг. Я шумно втянула воздух, пошатнулась и сжала ладошку Джени, которая тряслась за моей спиной. Она тоже боялась. Конечно, потому что перед Видящим все становилось пустым и незначительным. Наши мысли, переживания, стремления… жизни превращались в прах, ведь перед наделенным неведомой силой существом (наверное, уже все-таки не человеком) мы были ничем, без имени и прошлого – обычным мясом, не способным ни на что!

– Теперь видите? – со слышным удовлетворением в голосе произнес Эверард, и захотелось растерзать его на мелкие ошметки.

– Нам не подходит, – тихой вибрацией разнесся ответ Видящего. – Жертвенна, способна, но слишком стара. А вот девочка…

– Нет! – словно ожила я, пряча малышку за собой.

– Она не принадлежит мне, великий Волшерр.

Не могу ее продать.

– Жаль, – потерял к нам всякий интерес маг, и стало намного легче дышать. Он направился обратно к столу. – Стране пригодились бы такие подданные.

Мужчина взял стопку знакомых бумаг – видимо, расписок Марвина. Я также заметила несколько вещей, которые Эверард выиграл у Хэга. Тут в дверь раздался стук, и прислуга внесла несколько сундуков, скорее всего, наполненных урнами.

А я почему-то думала, что лорд весь выигрыш оставит себе. Но он, как оказалось, отдал все без остатка.

Даже меня собрался продать, как ценный трофей, который ему, впрочем, не нужен. Но зачем тогда соглашался? Почему до конца не стоял на своем, что эта ставка в моем лице совершенно не интересна? Неужели увидел во мне что-то и потому решил привезти сюда, в логово жуткого создания, чтобы из меня сделали… кого?!

Глубоко внутри зародилось нечто темное. Такое, от чего не отмыться. Что останется со мной горьким пониманием, что я дешевле дуции и никому не нужна.